18+
Шрифт:
Автобуса, как назло, не было слишком долго, а когда он подошёл, я чуть не разрыдалась от облегчения.
Уже шестой час. На улице совсем темно, и ехать минут двадцать. Потом ещё идти пешком… Дождусь ли я? Мне жизненно необходимо оказаться рядом с Романовым. Я должна увидеть эти глаза, должна ощутить его запах. Я должна его обнять. Крепко-крепко. Так, чтобы кости захрустели. И обнимать долго. Пока не пропитаюсь им насквозь. Пока запах не проникнет в лёгкие, чтобы запомниться навсегда. Пока не отогреюсь от долгих лет стужи, гуляющей в моей душе после смерти мамы.
Никто
У дома Романова я оказалась в половине седьмого. В окнах горел свет. Может, у него друзья? Плевать. Я всё равно позвоню в дверь.
Запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками и взлохмаченными мокрыми волосами, облепившими лицо, нажала на звонок.
Эти несколько секунд показались мне вечностью. А когда Алекс распахнул дверь, я испытала такое облегчение, словно удалось избежать конца света.
Светлая футболка и такие же спортивные брюки — совершенно обычная одежда, которую носят все, но только Алексу она так идёт. Красивый настолько, что сердце заходится в припадке, дух перехватывает, как на американских горках.
— Маша? — Романов был, мягко говоря, удивлён. — Где твоя шапка? Ты бежала?
Парень вышел на улицу, вглядываясь в темноту, будто хотел рассмотреть, кто меня преследовал.
— Ты вся дрожишь! Заходи скорее!
Романов легко подтолкнул меня в спину, и я ввалилась в дом, оставляя за собой мокрые следы.
Он скинул на пол рюкзак с моего плеча, стянул куртку, расшнуровал ботинки, присев на корточки, а я не могла пошевелиться. В груди стоял ком, грозивший вот-вот вырваться слезами.
Я стояла и молча смотрела на Алекса, пытаясь понять, когда же я попалась…
Господи, я люблю этого человека. Люблю так сильно, что действительно готова разрыдаться. И именно это произойдёт, если я не сделаю что-то.
Поэтому, как только Алекс поднялся на ноги, я шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума, и прижалась к его губам неумелым поцелуем.
Романов замер. Его руки вцепились в мои плечи, толи отталкивая, толи притягивая ближе, но я продолжала прижиматься к Алексу всем телом, так страстно желая, чтобы он, наконец, обнял меня.
И это произошло.
Романов издал какой-то звук, похожий на рык, и крепко прижал меня к себе, перехватывая инициативу. Его руки уверенно исследовали мою спину, а язык ворвался в рот, словно завоёвывая территорию. Ноги подкосились, и я бы упала, если б Алекс не прижимал меня к себе.
Бабочки, которые при каждой нашей встречи то и дело легонько щекотали низ живота, сейчас во всю расправили крылья и разлетелись по всему телу.
Я обхватила Алекса за шею и зарылась руками в его волосы, периодически царапая кожу головы ногтями.
— Блядь, — прошипел Романов, и его губы переместились на мой подбородок, потом к шее. А я порадовалась, что на экзамен не нацепила водолазку, а надела блузу, расстегнув три верхние пуговицы.
Я задыхалась. Хватала ртом воздух,
— Маша, — услышала в ответ возбуждённый шёпот. Алекс замер, уткнувшись носом в мою шею и согревая её частым дыханием. — Что ты со мной делаешь, дикая кошка? Я же не смогу остановиться.
Я слегка отстранилась от парня, и заглянула ему в глаза. Чёрные, горящие. От его взгляда по телу прошёл очередной разряд тока.
— Не останавливайся, — шёпотом, но уверено сказала.
Глаза Алекса сверкнули в полумраке, и он снова меня поцеловал. Глубоко, страстно, крепко прижав к себе.
Алекс сделал поступательное движение бёдрами, и я почувствовала, насколько сильно он возбуждён. И я не меньше. Моё бельё уже можно выжимать, а это только начало. Ведь так?
Романов снова опустил руки на мои ягодицы и слегка потянул вверх. Я по инерции обвила его талию ногами, и мы куда-то двинулись.
Алекс не переставал меня целовать. Губы, лицо, шея, ключицы. Я совершенно потерялась во времени и пространстве.
Мы дошли до спальни, и парень поставил меня на ноги у кровати. Колени подкашивались, кровь прилила к голове, и я ощущала собственное сердцебиение где-то у висков.
Алекс сделал шаг назад, отдаляясь от меня, а я, словно на привязи, сделала шаг к нему.
Романов слегка усмехнулся и стал расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Медленно. Не отпуская моего взгляда. Каждый раз он намерено задевал кожу, и на этих местах, кажется, оставались ожоги.
Расстегнув последнюю, Алекс стянул рубашку с моих плеч и опустил горящий взгляд ниже. Грудь часто поднималась, напрягшиеся соски, наверняка, были видны сквозь тонкую ткань бюстгалтера, и мне остро захотелось ощутить его ладони там, на полушариях.
Романов, словно прочитав мои мысли, протянул руку и провёл от шеи к груди, сжав правую своей крупной ладонью. Он погладил вершину большим пальцем, и я снова тихо застонала.
Алекс буквально набросился на меня, сжимая своими сильными руками. Умело сорвал лифчик, освобождая грудь, и припал к ней губами. Парень по очереди посасывал соски, заставляя меня извиваться от наслаждения. Всё тело горело огнём, и я совершенно не понимала, что с этим делать.
Я дёргала Алекса за волосы, царапала ногтями плечи, наверняка оставляя следы, и тяжело дышала, сдерживая рвущиеся наружу стоны.
Романов опустился передо мной на колени и, целуя живот, стал расстёгивать молнию на чёрных брюках.
В этот момент мне стало неловко. Я смотрела на парня сверху вниз и инстинктивно тянула его за волосы, пытаясь оторвать от себя.
Он поднял голову и посмотрел на меня горящими возбуждением глазами. Дрожь мурашками разбежалась по всему телу. Я, словно под гипнозом, смотрела, как он снимает с меня брюки. Переступила через правую штанину, затем — через левую. Алекс поднялся на ноги и сделал шаг назад. Я стояла перед ним в одних хлопковых трусиках, в то время как парень был полностью одет.