1971

Щепетнов Евгений Владимирович

– Стучаться надо!
– укоризненно-жалобно продолжила женщина - у меня чуть сердце не лопнуло от страха! Вы как сюда вошли?! Я же дверь запирала!

– Ну...видимо не заперли как следует - пожал плечами я - Потянул на себя, дверь, она и открылась.

– Ну вот!
– яростно сплюнула женщина - замок совсем тазом накрылся! Говорила этому старому...

– Козлу?
– невинно продолжил я, сдерживая смех.

– Козлу!
– кивнула женщина, и подозрительно посмотрела на меня - вы его знаете? Директора нашего?

– Не имею чести - фыркнул я - Слышал, как отзывался

о нем рабочий. Жмотится ваш директор, да?

– Еще как!
– с жаром поддержала женщина - выжать из него хоть копейку - огромная проблема! А мне тут штопай старые костюмы! Заплатки клади! Да еще и так, чтобы не видно было! А ему хрен по деревне - наплевать! Говорит - из зала все равно не видно! Мол, далеко! А бинокли? Люди-то с биноклями приходят! Мда. Так кто вы, и что тут делаете?

– Я? Я писатель. Вот шел мимо вашего театра, и решил зайти, попросить кое-о-чем.

– Писатель? А что пишете? Как ваша фамилия?

– Я недавно только начал издаваться. Карпов моя фамилия. Фантастику пишу.

– Не слышала про вас...но поинтересуюсь - с живым интересом посмотрела на меня женщина. Ей было лет сорок пять, может чуть больше. Когда-то очень красивая, теперь просто миловидная, ее красоту портил лишний вес. Но я бы не спешил ставить ей это в упрек - может у человека сердце больное? Я слышал, что нередко полнеют от каких-то кардиологических проблем.

– А что же вас заинтересовало в нашей дыре? Нашем, как вы сказали, театре?

– Мне нужны парики, усы, бороды - кинулся я в прорубь - сможете помочь?

– Вот как!
– с непонятной интонацией протянула женщина, и брови ее сошлись вместе - а можно узнать - зачем вам эти усы и бороды?

– Хотим поставить любительский спектакль по Чехову - безмятежно сообщил я, стараясь говорить как можно убедительнее - Я приезжий, из Саратова, и вот у нас при медицинском институте создали кружок театрального искусства. Вы же знаете, из Саратова много хороших актеров вышло. Вот и наши молодые мечтают. Так-то жена моя там занимается этим делом, она профессор, но раз уж я оказался в столице - почему бы ей не помочь?

– Вот как...
– лицо женщины разгладилось, она о чем-то напряженно думала. Потом выдала - Я бы не сказала, что с париками у нас все хорошо - обеспечивают не очень. И с другими делами проблема... грим, и всякое такое...

– Я заплачу вам!
– перебил я «плач Ярославны» - Очень хорошо заплачу. Сколько скажете. Ну, как?

Через сорок минут я вышел из театра, сопровождаемый довольной, сыто улыбающейся костюмершей. Или гримершей? Я так и не узнал ее должность. Скорее всего - и то, и другое сразу. Ибо - экономия! Бумажник мой стал легче на двести рублей (что мне показалось - очень даже недорого!), и все, что мне нужно, я получил. Теперь можно легко и свободно менять свой облик в любой удобный момент. Гримерша даже показала, как и чем клеить бороды и усы. Парики совсем не новые, но ничего, сойдут, для дела сгодятся. Только прикасаться к ним было почему-то не очень приятно. Мертвые волосы ...может вообще с трупов? Глупо, конечно, я сам над собой смеялся, но...вот передергивало, когда их трогал, и все тут! Как к скальпам, снятым с голов белых

поселенцев Америки прикасаюсь.

От костюмерши сразу направился в гостиницу, чтобы сидеть в ней до победного - то есть, до выхода в издательство. Бродить по городу уже не хотелось - не со здоровенным же пакетом с ворованными париками! Теперь я уголовный преступник - расхититель социалистической собственности, и сесть в тюрьму могу просто-таки на-раз. Вместе с златолюбивой костюмершей.

Глава 4

В издательство пришел на полчаса раньше срока, а перед тем съездил на Павелецкий вокзал и купил билет на поезд. Американцев пока еще не было, и Махров тут же уволок меня к себе в кабинет, потрескивая от энергии, как шаровая молния.

– Не переживай! Переговорил я с Некрасовым - все в порядке! Он уже отошел, говорит - в целом все прошло хорошо. Только просит больше так не делать, думать, прежде чем поддаваться на провокацию. Вернее - не поддаваться на провокацию, и думать, что говоришь! А лихо ты про балалайку! Ржали всем издательством! С бутылкой, балалайкой, на медведе! Ну ты и...фантаст! Ха ха ха... Теперь слушай вот что: заседание союза писателей назначено на двадцатое декабря. Там и будут рассматривать твой вопрос. Чтобы ты понимал - в правлении сидят...хмм...такие люди...

– Старые большевики?

– Вроде того. С ними не так просто общаться, и не так просто будет пройти через приемную комиссию. Будут задавать вопросы - о международном положении, о политике партии и правительства, ты подготовься, чтобы не упасть в грязь лицом. Зарубить твою кандидатуру - раз плюнуть. Скажут, что ты идеологически незрелый - и ты потом хоть головой о стену бейся, все равно ничего поделать не сможешь. А я попробую поговорить и с Фединым, и кое-какими членами приемной комиссии, но...не факт, что это поможет. Постарайся выглядеть простым советским человеком, строителем коммунизма. Договорились?

– Договорились...
– хмыкнул я, и не выдержав, спросил - Леонид, скажи...вот какое отношение к литературе может иметь международное положение? К моей сказке - оно каким боком?!

– Ну ты чего глупые вопросы задаешь? Делай, как я тебе говорю - и все будет нормально!

Махров даже фыркнул от возмущения, и вскочив с кресла забегал по кабинету

– Ты начинающий автор! Тебе надо быть в Союзе писателей! Это дает тебе огромные перспективы! А ты чушь несешь! Слушай, что тебе опытные товарищи говорят, и не мели чепухи!

– Леня, скажи, а зачем ты мне помогаешь?
– спросил я, и тут же пожалел о своем вопросе. Язык мой - враг мой. Что может ответить человек, которому задают такой вопрос? Ничего. Да еще и обидится...

– Зачем?
– бег приостановился, и Махров удивленно воззрился на меня - ты талантливый автор. Твои книги интересны. Я хочу тебе помочь. Разве этого мало?! Это моя работа! Я ищу новых авторов, издаю хорошие книги - почему же я не должен тебе помогать?!

И правда - глупый вопрос. Я продукт своего времени - если кто-то тебе вдруг безвозмездно помогает - начинаешь