1979
Шрифт:
Когда я декорировал помещения, чаще всего, к сожалению, никто не понимал, о чем идет речь и что конкретно я имею в виду, потому что смешать краски так, чтобы получился идеальный красный, чрезвычайно трудно; собственно, это почти невозможно – найти идеальный красный цвет.
Идеальный красный, вопреки распространенному мнению, нисколько не похож на цвет крови, и его, собственно, можно найти только на флорентийских детских портретах эпохи Возрождения; цвет головных уборов детей на этих полотнах – вот какой красный я имею в виду. Здешняя библиотека, во всяком случае, была теплого бархатисто-красного оттенка, с небольшой примесью коричневого и лилового.
На одной из стен во втором салоне висел большой портрет
10
Ганс Арп (1887–1966) – немецкий художник, скульптор, поэт. С началом Первой мировой войны перебрался в Швейцарию. Участник цюрихского движения дада. Позднее присоединился к сюрреалистам, а в 1932 г. – к группе «Abstraction-Cr?ation».
11
Вилли Баумайстер (1889–1955) – немецкий художник, автор книги «Неизвестное в искусстве» (1947) – манифеста абстракционизма.
Камердинер, проведя нас через эти два сообщавшихся между собой салона, теперь предложил нам спуститься в сад, указав вытянутой рукой на широкую лестницу, на которую можно было выйти через веранду.
В саду играла легкая музыка и был сооружен импровизированный бар, пахло эфирным маслом и цветами. Я насчитал в общей сложности около восьмидесяти пяти или девяноста гостей. Сад полого спускался вниз. Некоторые мужчины выделялись среди других белоснежными американскими мундирами.
Я заметил одну немецкую художницу, раньше писавшую гигантские картины в стиле фотореализма, репродукции которых часто появлялись в «Квике» и «Штерне». Она носилась между гостей, время от времени останавливаясь, чтобы с кем-нибудь поболтать, и сейчас подлетела к элегантно одетой персиянке – обе женщины бросились друг другу на шею. В персиянке я узнал Гугуш, которую видел на конверте Кристоферова диска.
Маленький ручей вытекал из-под куста, змеясь, пересекал лужайку и исчезал где-то в дальнем конце участка, в зарослях терновника. Горели факелы, воткнутые с неравномерными промежутками прямо в газон. Какая-то женщина в голубом платье стояла в саду, в стороне от остальных, и целилась из пневматической винтовки в верхушку дерева. Ее тень подрагивала на траве.
В одном из укромных уголков сада молодой человек с сальными, до плеч, волосами кричал на девушку, что, мол, ей бы не мешало расслабиться, с ее непрошибаемостью далеко не уедешь. Девушка пристыженно смотрела в землю.
Молодой человек был европейцем. Я его однажды уже встречал – много лет назад, когда плавал на яхте по Эгейскому морю. Он тогда на палубе крутил для своих подружек сигареты с гашишем, а позже – когда мы проплывали под бурыми утесами Санторина, – лежа на животе, вычерпывал из серебряной ресторанной вазочки ванильное мороженое, политое драмбуйе.
Я взял себе рюмку армянского коньяка с застеленного белой скатертью стола, который служил баром, в другую рюмку налил для Кристофера водки, выжал туда лимон и протянул напиток ему.
«Прошу тебя, не пей сегодня так много, ты же нездоров. Пожалей себя».
Он взглянул на меня, прикрыл глаза (но сквозь полуприкрытые веки сверкнул
В магнитофоне крутилась кассета Bachman Turner Overdrive. Я увидал, как Александр оставил девушку – теперь она в самом деле плакала, – подошел к аппарату, выдернул кассету и зашвырнул ее в кусты, а на ее место поставил новую. Из усилителей понеслись нацистские завывания группы Throbbing Gristle. Александр с удовлетворением затряс своими сальными космами, музыка вызывала гадливые ощущения, я оглянулся вокруг, но не заметил, чтобы она кому-нибудь, кроме меня, мешала.
На Александре был классический блейзер от Ива Сен-Лорана, под ним красная футболка с напечатанной спереди большой черной свастикой; ниже свастики надпись мелкими черными буквами:
Я отпил глоток коньяка и подошел к нему.
«Интересная майка».
Александр повернулся и посмотрел на меня.
«Что ты об этом знаешь?» – спросил он. По лбу его стекал пот, кожа была бледной. Зрачки – как острия иголок. Он казался совершенно безумным, будто растерял все содержимое своего мозга. И еще он казался мертвецом. У него не осталось ничего общего с тем образом Александра на яхте, который сохранился в моей памяти.
12
«С шахским правлением в 79-м все о-кей» (англ.).
«Что ты вообще знаешь?» – повторил он.
«Ну, то же, что и все». Я пожалел об этих словах еще раньше, чем их произнес.
«Тогда ты знаешь и о Копье-Решении? И о священной горе Кайлаш, в Тибете, вокруг которой нужно обойти сто восемь раз?»
«Нет, но… Об этом, наверное, знает Кристофер».
«Кристофер сейчас в Тегеране? Кристофер?»
«Да. И, более того, он здесь, на этой вечеринке. Я пришел сюда с ним».
«Это говорит в твою пользу – то, что ты с ним знаком. Я сперва подумал, ты просто ничтожный гомик, который корчит из себя невесть что».
«Вовсе нет…» Мне не пришло в голову никакого продолжения, и я почувствовал, что краснею.
«Бог ненавидит педов, ты это знаешь?»
«Да, знаю. Я тоже их не люблю».
«Тогда все в норме. ОК. Хочешь покурить шабу-шабу?»
«Что?»
«Не смотри на меня как баран на новые ворота. Шабу-шабу. Кристаллический мет. [13] Есть такой нацистский наркотик. Его еще называют „счастье байкеров“, „новая чистота“, „панк-рок“. Пошли курнем».
«Давай лучше без меня, Александр. Увидимся позже».
13
Метамфетамин. „Кристаллический мет“, или „лед“, – вид этого наркотика, употребляемый для курения. „Счастье байкеров“ – тот же наркотик в виде пудры, которую добавляют в кофе.
Я отошел, а он остался стоять. Что-то в его угасшем сознании зашевелилось, и я понял, что он пытается сообразить, откуда мне известно его имя. Он думал о том, не упомянул ли его случайно сам. О встрече в Эгейском море он, конечно, уже не помнил – наверняка нет.
Песня группы Throbbing Gristle закончилась, если это вообще можно назвать песней, и началась новая – еще более противная, громкая и непригодная для слушания.
Александр снова начал танцевать; не переставая кружиться, он вытащил из кармана брюк маленькую стеклянную курительную трубку, сунул ее себе в рот, щелкнув зажигалкой, поднес пламя к концу трубки и глубоко затянулся. Я отправился искать Кристофера.