2005 № 10
Шрифт:
«Аха-скрежет тормозов», — ответил помощник.
«Ахд?» — повторила она, проверяя произношение.
Жест ДА и «Ахл– мяукающий звук».
«Ахл?» — снова проверила она.
Жест ДА от компаньона и «Арл-зеук бьющейся посуды».
Окка сообразила, что выбранный ею ход был совершенно неправильным, но вновь повторять и тыкать в предмет, скорее всего, было бы невежливо. Она улыбнулась, просигналила СПАСИБО и оставила эту тему. На следующий день она обратилась по местному устройству связи к одному из златян-лингвистов, который говорил на общеанглийском.
«Интересно,
— У меня проблемы с одним словом, — пожаловалась Окка, описала маленький овощ и спросила его местное название.
— Алк-шум вентилятора.
— Алк?
— Да. Ахл.
— Повторите, пожалуйста, еще раз.
— Конечно. Ax-краткое мяуканье.
Что-то вроде этого бывало на оперативной работе на Земле. Иногда слово произносилось «ба», а иногда «ва». Слышишь «ба», проверяешь: «Ба?» и получаешь в ответ: «Да. Ва». Это означает, что два очень похожих звука В и Б в этом языке едины, и лингвист достаточно быстро мирится с этим. Но никогда не бывало такой ситуации, когда звук иногда звучал как Д, иногда как Л, а иногда как звук разбитой чашки или мяуканья кошки. Никогда еще не бывало, чтобы два лингвиста, одновременно слушающие одно слово, воспринимали его по-разному: один слышит Б, другой слышит «мяу» одновременно. Такого просто не может быть. Устная речь является определенным набором звуков, и человеческий мозг улавливает их, распознает, сравнивает и тщательно сортирует. Может, у местного языка нет определенного набора звуков?
— Но это же точно язык общения, — убеждал Юри и жену, и вашингтонское начальство. — Мы видим, что они на нем именно общаются. Постоянно. Безо всяких сомнений. Те двое, которые говорят по-нашему, утверждают, что это именно язык.
— А может быть, они нас обманывают? — однажды спросила Окка.
Юри уставился на нее.
— Нет, — раздраженно сказал он. — Конечно, нет. Только ты могла предположить что-то в этом роде! — Но потом улыбнулся, нежно погладил ее щеку и сказал: — И это одна из причин, почему тебя послали вместе со мной.
— Думаешь, основной причиной были не мои выдающиеся способности к математическому анализу и абстрактной логике?
— Нет, милая. Ни то, ни другое.
И правда. Подобными талантами обладал и Юри. Сила Окки была в ее способности добраться из пункта «А» в пункт «Я» тропами, которых другие лингвисты решительно избегали, в основном из-за невозможности внятно объяснить их суть, а также из-за недостатка требуемой усидчивости и кропотливости. Тем не менее нетрадиционные пути обычно приводили Окку к нужному результату.
Обычно. Но не сейчас. На этот раз родители Юри оказались правы. Они обратились в КОЛИЗЕМ с просьбой послать
КОЛИЗЕМ отказалась послать третьего лингвиста. На решение повлияли не чувства женщины, а деньги корпорации.
— Каждый год нам урезают бюджет, — сказал шеф. — В конце концов, мы только и делаем, что беседуем, верно? Насколько важным это может оказаться? Выбить финансирование, чтобы послать команду даже из двух человек, было чертовски непросто, и если хотите знать, я все еще продолжаю практику базарной торговки здесь, в Вашингтоне. Трое — это совершенно немыслимо.
— Тогда отправьте Юри и другого лингвиста-теоретика, — немедленно отреагировала свекровь Окки.
— Нет, поедет Окка. Это лучшая наша команда, они великолепно работают вдвоем. Они раскололи такие языки, которые никто даже не брался анализировать. Они это сделают!
Они это сделают! Было горько даже мысленно повторить это. «Лучшая команда» не справилась, а когда прикажут вернуться на Землю, будет дискредитирована не только Окка — она уже как-то свыклась с этой мыслью, — но и Юри. Талантливый человек последовал семейной традиции и стал лингвистом, а теперь предмет вечной гордости родителей будет — из-за глупой жены, разумеется — опозорен. Вот так оскорбленные предки увидят сложившуюся ситуацию… И никогда не простят Окку. И возможно, Юри тоже никогда не простит ее. В их семье никогда не было плохого лингвиста, а традиция насчитывает уже четыре поколения.
Это непременно язык. Поэтому должен быть набор звуков. И я должна найти их.
Эти три четких утверждения постоянно стучали в голове Окки, в такт биению сердца.
Но главным для девушки была не дискредитация в корпорации, а непреклонная ненависть свекра и свекрови, ставящая под угрозу совместную жизнь с любимым супругом. Она знала, что Юри на подобную постановку вопроса отреагирует примерно так: «И ты можешь думать о себе в сложившейся ситуации?! Мы не способны выучить златянский, даже прокорпев месяцы! И это мы, лучшая команда лингвистов КОЛИЗЕМ! А златяне почти в совершенстве выучили один из наших, и безо всякого погружения в среду! Им потребовалось всего-навсего слушать наше общение по своим коммуникационным приборам, или какие там прибамбасы они используют. Как человечеству жить с этим дальше?».
Должна же тут быть какая-то система. И я обязана ее выстроить!
Иногда Окка ловила себя на странной мысли: она жаждет, чтобы поверхность под ней вдруг исчезла и позволила падать сквозь здание, мимо удивленно глазеющих со всех этажей златян, лететь навстречу своей смерти. Девушка старалась поглубже упрятать это желание, но случалось так, что оно ни с того ни с сего на минутку возникало вновь, а бывали времена, когда и не на минутку. Вот и сейчас ощущение страха не проходило. Как она переживет грядущие события? Наверняка ей будет ужасно тяжело. Где найти силы измученной душе?..