2007 № 07
Шрифт:
— Мы сегодня пойдем куда-нибудь? — поинтересовался робот. — Или я зря на себя все это барахло навьючил?
— А я еще не завтракал, — сказал Званцев. — Это тебе легко, ночь у блока питания простоял — и готов к путешествиям. А человек, брат, по утрам поесть должен и желательно чего-нибудь вкусненького. Сейчас посмотрю, что там Дом приготовил, позавтракаю, а тогда уже и тронемся в путь.
Митрошка ничего не сказал, но когда Званцев повернулся к нему спиной, с грохотом свалил контейнер на землю. Слышно было, как он нарочито бодро
Словно показывал, что готов к маршруту, как бы о том другие ни говорили.
Дом Званцева порадовал — в столовой на столе шипел аппетитный бифштекс с гарниром в виде хрустящего картофеля фри, дымился кофе и желтели поджаренные в тостере гренки. Играла музыка. Хорошая музыка.
— Ночью опять грунт дрожал, — сообщил Дом. — Сваи его уходили в почву на десяток метров, следовательно, он знал, о чем говорил. — Тебе не кажется, что близится извержение?
Званцеву так не казалось. Никаких внешних признаков грядущего извержения не наблюдалось: вулкан не курил, даже пар сквозь расщелины не пробивался, и оба гейзера у подножия сопки были спокойны, без признаков кипения, которое свидетельствовало бы о том, что магма поднимается выше. А Дом всегда был паникером, волновался даже без веских причин.
— Ты особо не задерживайся, — предупредил Дом. — Детектор вчера симпатичный малинник нашел. Я компот сварю. Рыбу как приготовить?
— Можно бы ухи сварить, — бездумно сказал Званцев.
— Я лучше нафарширую, — не согласился Дом. — Ты этих рыбаков больше не приводи. Вчера они рыбу прямо в раковине чистили, все фильтры засорились, я их с утра очищал, так до конца и не закончил. На фига мне гниющая органика в канализационных трубах?
— Ты лучше скажи, где Митрошка электролит берет? — поинтересовался Званцев, торопливо допивая кофе.
Дом не откликался.
— Вот-вот, — сказал Званцев. — В этом вы, машины, всегда заодно. Зря вас свободой воли наделили.
— У каждого отдушина должна быть, — вздохнул Дом. — Вы-то вчера этиловый спирт для чего хлестали? Для удовольствия? Хочешь, покажу, как вы вчера выглядели, — ты и эти самые рыбачки?
— Не надо, — отказался Званцев, прекрасно представляя картину.
— А пели-то как, — пробурчал Дом. — Ты ведь знаешь, что у тебя голоса нет.
Дом музыку любил и считал себя тонким ценителем, с особенным удовольствием он слушал арии из итальянских опер и грузинские хоровые песни. Званцев подсмеивался над ним, называя увлечения Дома пережитками прошлого, давно вышедшими из моды.
За окном что-то загремело, послышались тяжелые шаги, и на пороге показался Митрошка.
— Так мы сегодня идем? — спросил он. — А то я другим делом займусь. У робота забот хватает, не то что у некоторых! Это только говорят, что рабство отменили!
Лезть в гору не слишком приятное занятие.
Сопка поросла чахлыми деревцами, которые в основном кособочились в сторону восхода. В основном это были корявые сосны, изредка
Вулкан представлял собой кальдеру — котлообразную впадину с крутыми склонами и ровным дном, которая образовалась вследствие провала вершины вулкана. Там, внизу, у Званцева были расставлены приборы, с которых он ежедневно снимал показания. Хорошая была идея — устроить на месте затухающего вулкана геотермальную электростанцию.
Званцев медленно спускался в кальдеру. За ним грузно топал Митрошка.
— Фигня какая-то, — заметил робот. — Слушай, Званцев, содержание солей тяжелых металлов в воздухе завышено. С чего бы это?
— Ладно, ладно, — сказал Званцев. — Я тоже вижу, что активность выше обычной. Смотри, испарение сквозь трещины пробиваться стало.
— Я сделаю замеры, — предложил Митрошка, сгружая на землю контейнер. — Ты, Званцев, не очень бы рвался вперед. Геологам за храбрость медали дают только посмертно.
— А роботам? — ехидно поинтересовался Званцев.
— А роботов у вас вообще за людей не считают, — печально молвил Митрошка, склоняясь над курящейся трещиной, чтобы взять пробу воздуха. — Чистая дискриминация. Как пахать, так пожалуйста, а во всем остальном…
Званцев его не слушал. Неожиданно вышел на связь Дом.
— Слушай, Званцев, — озабоченно сказал Дом. — Трясти начинает. Дрожь пока еле заметная, но мне все это не нравится. Вы бы возвращались, а?
— Это тебя от переизбытка энергии трясет, — отмахнулся Званцев. — у нас все нормально. Не веришь, можешь у Митрошки спросить.
— Ох, кто бы спросил Митрошку, — сказал робот, подхватывая контейнер. — Кто бы его спросил… Я бы ни на минуту в этой заднице матушки Земли не задержался бы. Дому не нравится. Надо же! А уж как мне-то, как мне-то не нравится!
— Что-нибудь необычное? — поинтересовался Званцев.
— Я бы не сказал, — робот выпрямился, готовый продолжить спуск. — Сера, ртуть, может, несколько увеличено содержание тяжелых металлов. Но вот предчувствие у меня…
— У тебя? Предчувствие? — удивился Званцев.
— Слушайте, — оборвал Дом. — Потом между собой поговорите. У меня тут два толчка отмечено по три с половиной балла. Вам это ни о чем не говорит?
— Ты-то чего суетишься? — вздохнул Званцев. — Ты и все двадцать выдержишь!
— Мне здесь не нравится, — повторил Дом. — Знаешь, Званцев, я бы сменил дислокацию. Но вот как подумаю, что вам обратно в два раза дольше добираться будет, мне вас жалко становится. Митрошка железный, ему-то все равно, а ты ведь там на этих осыпях все ноги собьешь!
— Жалко ему, — без выражения сказал Митрошка. — Ну, будем спускаться или обратно пойдем?
— Слушай, Дом, — обратился Званцев. — Помнишь полянку в лесу? Ну, там, где речка дважды изгибается?
— Помню, — отозвался Дом. — Хорошее место. Но вам туда пилить и пилить!