2010 № 1
Шрифт:
Попади он на территорию Секондхенджа, ох несладко бы ему там пришлось!
— Это вам к кому-нибудь из черных магов надо, — продолжал Ефрем, с особой гадливостью выговаривая слово «вам». — Вон к Платошке Кудесову. Двор перейдешь — первый подъезд, второй этаж. Квартиру спросишь…
Но кувшиннорылый, по всему видать, был не из тех, кому достаточно указать разок на дверь. Не спрашивая разрешения, рекламодатель довольно-таки развязно опустился в кресло для посетителей и посмотрел на престарелого колдуна так, словно тот был гостем, а
— Вы правы, Ефрем Поликарпович, — заговорил пришелец другим голосом, должно быть, принадлежащим его политической, а то и уголовной группировке. — Реклама в астрале меня, честно сказать, интересует мало. Точнее, совсем не интересует. А пришел я к вам по очень серьезному делу, от которого зависит не только наше, но и ваше будущее…
Давненько не беседовали с маститым чародеем в подобном тоне. Впрочем, удивляться тут нечему: незнакомец, напоминаем, говорил не от своего лица, а причастность к коллективному разуму, как известно, предполагает полную утрату индивидуальной совести.
— Только не вздумайте пугать меня тем, что наложите заклинание, наведете порчу и все такое, — бесстрашно продолжал он. — Человек я верующий, партийный и, думаю, без помощи не останусь. Словом, хотите вы этого, не хотите, а потолковать нам придется…
Не пришлось. Оба сотовых телефона заголосили одновременно. Тот, что принадлежал Ефрему, заиграл «Как ныне сбирается Вещий Олег…», а переговорное устройство гостя грянуло первые такты гимна (слова Жуковского, музыка Александрова).
Какофония вышла умопомрачительная.
— Что? — крикнул в трубку кувшиннорылый. — Сюда?! Сейчас?.
— Ефрем Поликарпович? — в тот же миг осведомился сотик чародея. — С вами говорит референт кандидата в Президенты Баклужино…
— А что, Глебушка сам уж и позвонить не мог? — несколько даже ошалел старый колдун.
— Глеб Кондратьевич просит вас принять его через десять минут, — невозмутимо продолжал крохотный динамик. — Пожалуйста, никуда не уходите. Будьте на месте.
Вот жизнь пошла! Ефрем хмыкнул и дал отбой. Кувшиннорылого посетителя в комнате уже не наблюдалось. Сгинул. Слышно было, как он низвергается по лестнице, затем хлопнула внизу дверь подъезда — и все стихло.
С телефоном в левой руке и невскрытой поллитровкой в правой маститый кудесник некоторое время пребывал в оцепенении. Потом повертел бутылку, словно бы впервые видя перед собой нечто подобное, и бережно поставил непочатый сосуд на край стола, рядом с колбой дихлофоса.
Глава 8
Вскоре (ровно через десять минут, надо полагать) вновь запела входная дверь, и в захламленную однокомнатку ступил кандидат в Президенты суверенной республики Баклужино от блока «Колдуны за демократию» Глеб Портнягин.
Вероятно, сказалась дурная привычка старого колдуна мыслить заклинаниями. Взял вот и вызвал нечаянно. Хотя, с другой стороны, государственные мужи, чем их ни заклинай, на
Из-под кровати раздалось радостное поскуливание ученой хыки. Узнала, кинулась навстречу.
— Соскучилась… — с ностальгической улыбкой молвил Глеб. Нагнулся, потрепал жуткое исчадие потустороннего мира по незримой холке, затем выпрямился и, растроганно вздернув брови, разгладил просевшую эфирную оболочку правого косяка.
— Ну, здравствуй, что ли… — прочувствованно произнес он.
Прищуренным глазом старый чародей окинул выученика с головы до ног. И у этого тоже аура в косицы свалялась. Чисто осьминог!
А ведь, пожалуй, и впрямь Президентом станет.
— Здравствуй, здравствуй… — прошамкал колдун и кивком указал на свободный табурет. Присаживайся, мол.
Где они, привычные джинсы и кожаная куртка! Одетый с иголочки (будьте уверены, лучшей иголочки Баклужино), рослый кандидат в Президенты шагнул к табуретке и, как в добрые старые времена, сел напротив учителя.
А вот любопытно: визит к бывшему наставнику у него в плане мероприятий был заранее отмечен или как?
— Вот зашел узнать… — со сдержанной грустью молвил высокий гость. — Не нуждаешься ли в чем…
— Я? — Старый колдун помолодел от изумления. — Ты, Глебушка, часом не прихворнул? Третий глазик у тебя как? В порядке?
Действительно, если верить третьему глазу, лучистая аура Ефрема Нехорошева по-прежнему отливала глубочайшей синевой: верный признак того, что маститому чародею давно уже все фиолетово, в том числе и собственные нужды.
— Ну… — замялся Глеб. — Я ж не во вселенском смысле… Так, в житейском… Жилплощадь расширить, пенсию хорошую устроить…
Старый колдун уставил на него охальные желтоватые глазенки, потом захихикал:
— Ну ты сказанул! Пенсию! По инвалидности, что ли? В сорок-то восемь лет…
— Сколько?! — ужаснулся Портнягин.
Честно сказать, он всегда полагал, что наставнику его не меньше восьмидесяти.
А тот, все еще похмыкивая, покосился на край стола, где в непорочной целокупности стояла непочатая бутылка водки, и почувствовал вдруг, что нет ничего проще, чем свинтить пробку и принять первые сто двадцать капель. Жизнь возвращалась. Визит блудного питомца произвел на старого колдуна поистине волшебное действие.
— Ты уж, Глебушка, не крути, не надо… — веселея на глазах, посоветовал старикан. — Это не у меня, это, брат, у тебя во мне нужда припала… С чем пожаловал?
Глеб Портнягин крякнул, нахмурился. За полмесяца стремительной политической карьеры его еще никто не посмел раскусить с такой оскорбительной легкостью. Напрочь отвык.
— Ладно, — натужно усмехнувшись, признался он. — Просто зашел…
— А это ты поди хыке расскажи. Она поверит.
Портнягин встал, словно собираясь в знак протеста покинуть зал заседаний, потом вспомнил, где находится, и снова сел. Засмеялся, не разжимая губ.