2024
Шрифт:
— Проходи сюда, — в голосе слышались радостно-злобные нотки, словно у маньяка, долго искавшего свою жертву и, наконец, нашедшего её.
Он толкнул небольшую дверь в стене, рядом с которой висела старая табличка «Полиция». Олег видел, как пассажир вздрогнул и весь как-то поник.
— Но подождите… — Слабо сопротивлялся он, — зачем?
— Сказано тебе, иди! Двигай!
— Но… Но я ведь ничего не сделал… — Пассажир даже не договорил: сильный пинок втолкнул его в дверь.
Олег поёжился и не заметил, как прошептал:
— Сволочи…
Стоящая перед ним женщина подозрительно
— Потише. Не говорите ничего вслух, камеры записывают всё.
— Эй ты там, пошевеливайся! — Оборвал её голос одного из «Госкавалерии».
Женщина вздохнула и шагнула вперёд, на досмотр. Олег беспомощно оглянулся: сзади его уже подпирали два человека — уйти назад уже было нельзя. Если бы только этого патруля тут не было… Женщину критично осмотрели, затем последний из надзирателей и, очевидно, старший из них удовлетворительно кивнул и пропустил женщину вперёд. Она, облегчённо вздохнув, шагнула в проход с табличкой «Стара Проспект» и скрылась за углом.
— Чего стал? Вперёд!
Олег поморщился от этого рыка, но всё же повиновался. Законы здесь были — жёстче не бывает, но Олег был реалистом. Против трёх бойцов у него не было ни шанса. Олег старался не смотреть в каменные лица надзирателей и уже было шагнул к выходу, как ему преградили путь.
— Пройдёмте со мной, гражданин!
Олег вздрогнул от неожиданности. Что же? Похоже, на допрос? Как и тех двоих. «Что ж, — горько усмехнулся про себя Олег, — допрашивай. Всё равно я ничего не смогу тебе сказать. Даже если бы хотел…». И Олег прошёл в дверь, на ходу увернувшись от тычка в бок. «Госкавалерия» что-то злобно пробормотал, но повторять удара не стал. Олег прошёл мимо небольшой двери с окошечком, откуда ещё издалека слышался запинающийся голос:
— Это, наверное, какая-то ошибка… Я неделю назад получил уведомление, что в течение месяца обязуюсь навсегда покинуть Горский район…
Олег едва успел заглянуть в окошечко двери — человек сидел на небольшом кресле, привязанный к нему по рукам и ногам. И подошедший надзиратель захлопнул окно.
— Пошевеливайся, чего застрял! — Гаркнули сзади и толкнули Олега в спину.
Пробормотав что-то нелестное, тот пошёл дальше, пока они, наконец, не остановились у такой же двери. Член «Госкавалерии» толкнул дверь и прорычал:
— Давай, заходи!
Олег осторожно заглянул в дверь. Если до этого момента у него не было никакого желания идти туда, то теперь появилось желание убежать. В небольшой комнатке стояло кресло. Часть его дерматиновой обивки и подлокотники были запачканы чем-то тёмно-красным. Пол вокруг кресла тоже был в бурых пятнах. Олег попятился назад. И тут же его буквально силой впихнули в комнату. Послышался удар захлопнувшейся двери. Олег затравленно огляделся — от компьютера с огромным висящим на стене монитором отошёл ещё один член «Госкавалерии» с чёрной вязаной маской на лице и подошёл к ним.
— Помочь? — Спросил приведший Олега.
— Нет, я справлюсь, — тон ответившего не оставлял в этом сомнений.
— Давай. А я на обед, — первый вышел, захлопнув дверь.
Оставшийся член «Госкавалерии» презрительно глянул
— Назад! Да… Поболтаем наедине.
Он отошёл к компьютеру и нажал несколько кнопок — в углу у потолка отключилась видеокамера. Внутри у Олега всё похолодело. Что же? Сейчас будет допрос? Это кресло красноречиво и в деталях дало Олегу представление о «допросе». Но что делать? Мозг заработал с невероятной силой. Надзиратель, не отворачиваясь от компьютера, потёр голову правой рукой. «Что, голова болит? — Злорадно подумал Олег, — сейчас и вправду будет болеть». И пока надзиратель не поворачивался, он бесшумно схватил со стола батон сырокопчёной колбасы. Но когда Олег уже был готов нанести удар по голове, надзиратель вдруг резко повернулся и снял маску. Колбаса выпала из рук. На него смотрело довольное лицо старого друга.
— Эй, помнишь меня?
Олег нервно засмеялся.
— Ты чего? Это же я, Сергей Ашкельдин из «Мамоново», — весело произнёс надзиратель, — помнишь?
Олег шагнул к другу и пригляделся так пристально, как только мог.
— Это и вправду ты?
— Ну, слава богу, а то я уж думал, ты меня забыл совсем.
— Ты ведь сильно изменился. Половина волос уже седые.
— А… Ну, так это… — Сергей погладил волосы, — нам с тобой обоим пришлось несладко, помнишь? Много времени прошло… А у тебя, наверное, тоже не все волосы русые. Под всей этой грязью что-то не видать!
— А чего ты хочешь, — Олег уже начал приходить в себя, — последний раз я голову мыл, когда переплывал озеро во время побега… Нет, это не может быть правдой. Откуда ты здесь?
— Я-то тут работаю. А тебя как сюда занесло?
— Откуда мне знать. Что у вас тут за концлагерь?
— Да всё нормально. Знал бы ты, куда ты чуть не уехал, если бы тебя не задержали. Кстати, прости, что напугал. Мне пришлось разыграть представление перед камерами. А ты всё такой же резкий, — сказал Сергей, показав пальцем на колбасу, лежащую на полу за Олегом, — вот смеху-то было, если бы ты меня этой колбасой огрел.
— Вряд ли тебе было бы смешно, — пробурчал Олег.
И, указав на окровавленное кресло, добавил:
— Я смотрю, неплохо ты тут устроился. И сколько у тебя сегодня было таких, как я?
— Очень остроумно, — поморщился Сергей, — я же работаю в полиции для прикрытия. Кстати, нам надо торопиться, а то возникнут подозрения. Мне и так никогда не выполнить план по избиениям.
— План по избиениям, — усмехнулся Олег, — ну-ну. Не хочешь ничего мне рассказать?
— Погоди-погоди, — ответил Сергей, не отрываясь от компьютера, — надо побыстрее дозвониться, а то ведь она меня потом с говном съест.
Огромный монитор засветился, и из динамиков в потолке послышался до боли знакомый голос:
— Ну, в чём дело? У меня, наверное, важное тестирование!
Монитор отобразил кусок какой-то комнаты, и Олег тут же растерялся. Он увидел того, кого уже не надеялся увидеть в живых. О ком старался не думать с момента последних событий. Но это была она. Постаревшая профессор Наталья Николаевна Кречетова. Его учитель и наставник.
— Извини, что отвлекаю, — сказал Сергей, — но посмотри-ка, кто у нас тут!