2048
Шрифт:
— …Но с другой стороны, через два года в моде опять будут японские коротконожки и глазная асимметрия. Ладно, Ванда, не ной. Я беру эту куколку.
Огненная шевелюра и белая спираль платья одновременно взметнулись на ветру, когда она вышла из добреля на улицу. Двое завсегдатаев «Клевера» остановились на пороге с открытыми ртами — и ещё пару минут пытались говорить друг с другом на языке разведённых рук и выпученных глаз.
Интересно, можно ли хотя бы с десятой долей такого шарма выйти из искин-туалета, который не нашёл в твоих испражнениях никаких
# # # # #
Оглядываться неприлично. Оглядываются неуверенные или нескромные. Или те, кого во время экзамена интересует не мнение экзаменаторов, а оставшаяся за спиной уборная.
Сделав пару шагов, Вэри не сдержалась и оглянулась. Ну вот, все равно опоздала! Красивый деревянный домик-туалет уже морфировался в чемоданчик. Из днища проросли шесть чёрных корней, чемоданчик попружинил на корнях и побежал. Ещё миг — и он скрылся в белой палатке.
Ничего не оставалось, как вернуться к столикам, где трое людей опять скрестили на ней свои странные взгляды. Лазеры клетчатой, ледышки седого, броуновские движения усатого.
А вот и Марта, по-прежнему ковыряется в салате. Нет, за два года наставница не изменилась. Но почему же эта ходячая высоковольтная линия, гальванизировавшая всех встречных мужчин одним только движением плеча, нынче сидит как на иголках? Почему эта женщина с бритвой вместо языка, затыкавшая любых соперниц одной только шуткой, сегодня лишь скромно покашливает, а ученице своей намекает и вовсе заткнуться?
— Надеюсь, до вас не добралась та умная плесень, на которую наш полковник пожалел спецсредств? — поинтересовался седой.
— С ней все в порядке, — ответил за Вэри полковник. — Если не считать… ы-ы-ы… небольшого расстройства желудка.
— Он расстроен тем, что ему так и не принесли яблоко, — машинально парировала Вэри. И сама поразилась своей язвительности. Вот что бывает, когда слишком сильно вживаешься в воспоминания.
Белый френч превратился в тень без малейших колебаний. Через миг на месте вазочки из-под мороженого появилось блюдце с красно-зелёным яблоком. Яблоко прокатилось по кругу. Остановилось.
— Полковник считает, что ваши слова о плохой версии относятся не к нему, — пояснил седой. — Он уверял нас, что вы говорили вслух со своим желудком. Ваша наставница тоже согласна с этой идеей.
Ах так? Остатки симпатии к белому френчу улетели быстрее, чем рекламный махаон, которому пропороли крыло метательной заколкой-кандзаси. Мало того, что он знает все о моем желудке. Так он ещё считает меня дурой! Придётся показать, кто тут отстал от жизни.
— Версия с экстремальным спортом и вправду кажется мне дырявой, — Вэри взяла яблоко. — На первый взгляд она вполне логична. Но если призадуматься: кто в здравом уме будет заниматься опасными трюками, не ведя никаких записей через иммерсионные импланты?
Полковник открыл рот и сожалением поглядел на свой поднос.
— И уж совсем сложно представить спортивную компанию, которая создала столь дорогую установку, а потом отказалась
— А что же они делали? — тихо спросил седой.
И опять эта странная пауза. Как тогда, с хвостами. Марта с каменным лицом смотрит в сторону. А ведь она наверное права. Не висела бы такая тяжёлая тишина без причины. А ты, шпилька, уже второй раз демонстрируешь своё дурацкое желание противоречить. Выдумываешь что-то невероятное из чисто детского упрямства. Ох, ну и идиотка.
Надо срочно что-то сказать. Не тот бред, что вертится сейчас в голове, а попроще.
— Если бы резко повысилась сила тяжести… — Вэри подбросила яблоко в руке. — Тогда даже просто споткнуться на месте было бы так же неприятно, как упасть с небоскрёба. Не знаю, возможны ли такие явления в природе. Но если возможны, и если уметь их контролировать, получится гравитационное оружие.
— Драный креп! — Усатый хлопнул кулаком по подносу.
— Не ругайтесь, полковник, здесь дамы! — прервал седой в камзоле. — И самая юная из них шутя продырявила Подкладку, над которой так долго работал ваш отдел. Это говорит лишь о необходимости дисциплины. И в первую очередь — никакого рукоделия.
— Сто одёжек, и все без застёжек! — проворковала клетчатая.
— Да-да, конечно. — Белый френч как будто съёжился и уже не казался верзилой. — Я хочу сказать, мы приложим все… ы-ы-ы… А что вы можете предложить в качестве альтернативной Подкладки, коллега?
— Полковник, а мы вам не мешаем? — ехидным голосом осведомился седой. — Извините, что отрываю, но нас интересует ваше мнение о новой кандидатке в «Декон».
— О да, она создана для «Декона»! Я обеими руками «за». И был бы очень рад, если бы…
— Решено, — отрезал седой. — Она принята. Выездная сессия Совета закрыта, деталями займутся соответствующие отделы.
— Но я… — начала Вэри.
— …хотела поблагодарить Совет за оказанное доверие. — Марта поднялась.
— Да… большое спасибо! — смущённо пробормотала Вэри и тоже вскочила.
Зонтик и метла упали с колен на мостовую. Бросившись их поднимать, Вэри случайно активировала своего аэрикшу, и он начал распаковываться прямо под стулом. Потребовалось ещё несколько секунд, чтобы вернуть ему вид зонтика.
Подоспевший полковник-официант подал ей метлу и отвесил поклон. А клетчатая высунула из-под пледа тонкую ладонь и бросила в воздух изящный жест: как будто обычное прощальное помахивание, но затем — круговое движение снизу вверх. Словно нарисовала биорга с длинным хвостом.
Неужели «аш-ню», приветствие запрещённой секты квантовых механиков? Перед глазами Вэри вспыхнул кадр из старого дремля-ужастика о квантовых машинах: восемь блестящих монеток бешено вращаются в воздухе…
Клетчатая молча улыбнулась, точно фея-гувернантка, услышавшая от ребёнка правильный ответ.