2133. Путь
Шрифт:
Попал он плохо, вскользь – егерь успел опустить подбородок, костяшки скользнули по кости. Продолжая движение рывка, пользуясь тающим преимуществом неожиданности, Никлас схватил противника за шею и, изгибаясь, резко потянул вниз, на себя.
Лицо егеря встретилось с металлической дугой ограждения кровати, послышался хруст ломаемого носа, на белоснежные простыни брызнула кровь. Хакнув – когда ему болезненно воткнулся кулак под ребра, Никлас оттолкнул егеря ногой, одновременно сдирая пластырь с локтевого сгиба и выдирая иглу. Мелькнула тоненькая струйка крови из вены, Никлас, не обращая внимания, соскочил с кровати. Не очень удачно – от резкого движения и от сбитого после полученного
Рухнувший на пол егерь – он, несмотря на только что сломанную ногу, сохранил молчание, потянулся к ножу. Поздно – Никлас уже смог справиться с секундной дезориентацией, бросился на противника. Сейчас он действовал, повинуясь вновь вырвавшемуся на волю страху, не противясь ни ему, ни всепоглощающему желанию выжить. Он словно загнанный в угол зверь был готов грызть, буквально рвать егеря зубами и когтями.
Мимоходом придавив коленом руку на ножнах, Никлас ударил егеря по глазам. Прекращая рванувшийся только сейчас болезненный крик, схватил противника за лицо и уши, закрывая рот и впиваясь ногтями в кожу. Сначала резко рванул вверх, а потом с размаха впечатал затылок егеря в пол.
Раз, другой, третий.
Никлас бил и бил, не обращая внимания на брызги крови, лужа которой уже расплывалась под головой егеря. «Все, все, все, хватит!» – мысленно крикнул он сам себе, возвращая действиям разумную осознанность. Чуть с опозданием – уцелевший глаз противника уже давно стекленел.
С хриплым выдохом Никлас остановился, с отвращением отпустил, отбросил даже от себя голову егеря, вставая. Он глубоко и надсадно дышал, как после спринта, адреналин в крови бурлил. Понимая, что ничего еще не кончилось – даже наоборот, Никлас мысленно встряхнулся, осматриваясь.
Рядом с кроватью – аккуратно сложенный комплект одежды. Повседневная униформа личной гвардии рейхсграфа, серый мундир с небольшой эмблемой оружной длани на груди.
Одежда подготовлена не для него – для Брандербергера, если бы тот смог захватить тело Никласа. Но получилось как получилось – он уже сорвал с себя больничный халат, больше похожий на простыню с дыркой для головы, а может, ею и являющийся. Наскоро вытер кровь с рук о белую ткань, торопливо оделся, потом поднял с пола и достал из ножен кинжал егеря.
Клинок длинный, похожий на наконечник копья; черная деревянная рукоять с несколькими сколами, неширокая крестовина, почти сравнимая размерами с навершием, сверху и снизу по металлу клинка идет надпись руническим шрифтом. Никлас рассмотрел только первое слово «Meme…», но мельком, даже не стал акцентировать на этом внимание.
Снял портупею с тела егеря, перекинул через голову, затянул ремень. Быстро похлопал по карманам. Пусто – нашелся только плотный пластиковый прямоугольник аусвайса. Забрал его с собой, убрал кинжал в ножны, накинул сброшенный егерем плащ.
Неожиданно – ткань хотя и выглядела плотной и тяжелой, совсем легкая. При этом словно липнет к телу, ветер такой плащ просто не будет раздувать. Никлас слышал про такое, увидел впервые: умная ткань среди прочих функций не скрывающая, а размывающая тепловую сигнатуру, делающая носителя невидимым в самых разных спектрах наблюдения.
Скинув с головы капюшон и откинув полы плаща за спину, Никлас подошел к окну. Утреннюю серую морось сменила грозовая темень – стекло снаружи
Дальше вокруг, насколько хватает глаз, темная стена леса. Особняк стоит одиноко в глуши, до Грайфсвальда отсюда не менее десяти километров. Сначала Никлас удивился такому расположению места для собеседования, списав на причуды старого рейхсграфа, теперь же понял настоящую причину этого.
На стоянке перед крыльцом три машины. Два угловатых джи-вагена в серой раскраске и с гербом ландвера – к которому принадлежала личная гвардия Брандербергера, и один массивный внедорожник неизвестной марки с песочными часами Пути на капоте. Никлас вспомнил, что, когда он прибыл сюда – пару часов назад, таких массивных машин перед крыльцом стояло три. Жрец-теолог Пути вместе с бесом из смартмассы, скорее всего, уехали, оставив здесь Кристину с телохранителями из бригады «Рейнхард». По крайней мере, Никлас очень хотел в это верить.
Закрыв окно, он несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, после чего направился к двери. Посторонних мыслей нет, в теле необычайная легкость – как всегда и бывает, когда он перестает замечать страх, поворачиваясь к опасности и делая шаг вперед.
Капюшон Никлас поднимать не стал. Егеря, когда он их видел, всегда были с открытыми лицами, так что сейчас капюшон пусть и скроет лицо, но, скорее всего, гарантированно привлечет внимание. Оказавшись у выхода, Никлас без задержки и раздумий приоткрыл дверь.
Звукоизоляция в комнате оказалась отличная: едва он толкнул вперед тяжелую дверь, услышал глухой шум борьбы, звуки ударов и злой девичий голос. Вроде неблизко, не в прямой видимости. Задержавшись на секунду, Никлас достал кинжал из ножен, взяв его обратным хватом – чтобы клинок лежал вдоль предплечья, спрятал руку под плащом, толкнул дверь и вышел.
Комната в самом конце коридора, в нем никого, впереди видна часть ограждения галереи. Никлас не останавливаясь пошагал вперед. Главное сейчас – выглядеть и двигаться уверенно. Даже не крадучись, а просто продемонстрировав неуверенность движений, можно привлечь внимание; если же сохранять деловое спокойствие, на него могут просто не посмотреть изучающим взглядом. Тем более что, судя по шуму впереди, оставшиеся в особняке серьезно заняты. И отнюдь не борьбой, как сначала показалось Никласу, а экзекуцией без сопротивления – в том, что неподалеку одна из сестер бьет другую, он уже не сомневался. Очень уж звуки и возгласы характерные.
– Н-на, сучка! Н-на! Как… Долго… Я… Этого ждала!
Почти каждую фразу сопровождал глухой или хлесткий звук удара и последующие вскрики боли.
– Тебе – все, мне – ничего! Н-на!
Похоже, одна из сестер била другую ногами. Уже когда Никлас подошел к выходу из коридора, звучно свистнул хлыст, после чего все громкие слова перекрыл пронзительный визг боли. Второй удар хлыстом – сопровождаемый коротким злым посвистом, заставил крик захлебнуться, перейти в болезненный стон.
Никлас уже вышел из коридора, увидел картину происходящего: Кристина Брандербергер избивала свою сестру Катрин. Даже по недавним звукам было понятно, что избивала жестко, безо всяких внутренних стопоров, буквально вбивая ее ногами в пол. Сейчас же в руках у Кристины уже была небольшая плетка с несколькими хвостами, на которых блестели металлом когти.