23:59

Бамур Милана

– И кто это?

– Джесси Хаггард.

Сердце Майка учащенно забилось. Зеленоглазый красавчик, всегда с синяками и царапинами на лице. Дэнни продолжал:

– Мы когда-то дружили. Еще в те времена, когда Джесси играл в футбол. И, поверь мне, он был лучшим футболистом, которого видел этот город. У него это в крови. Он даже не тренировался всерьез, он просто был чертовски талантлив. Никто не мог с ним сравниться. Тренер был готов его на руках носить.

– Что с ним случилось?

– После того, как его мать исчезла… Никто не знает,

что с ней случилось. Может быть, она погибла, может, просто сбежала… Джесси изменился. Он бросил спорт, еле окончил школу, постоянно стал ввязываться в драки. Он раньше был очень талантливым, рисовал картины. Одну из его картин даже выставили в университете с этом году.

Волк на поляне и сгоревший дом. Так вот почему имя показалось Майку знакомым! Джесси, сказал Родерик Тодд, один из моих бывших учеников, написал эту картину.

– Почему вы перестали дружить?

Дэнни отвел глаза в сторону.

– Он напал на меня. Один раз я сказал что-то, что ему не понравилось и он бросился на меня, как бешеный. Сломал мне нос. Отец тогда еле отмазал его. Отец его – бывший полицейский, Ронни Хаггард. Теперь он просто старый пьяница, но тогда он еще имел вес в городе.

– Что ты сказал Джесси?

– Ничего особенного. Честно, я не задирал его и не оскорблял, Джесси не нужна причина для драки. В этом городе полно парней, на которых он бросался, как бешеный бык без всяких объяснений. Компания, с которой он теперь постоянно тусуется, Стэн и другие парни, тоже не пользуются популярностью. Ничего серьезного за ними не водится, мелкий рэкет и нападения на младших школьников, но им как-то все сходит с рук. Не думаю, что они хоть раз привлекались за нападения.

Это было странно. Джесси становился загадкой. Он был не похож на остальных членов компании Стэна.

Майк гордился своей интуицией. Иногда это было почти болезненное ощущение. Он чувствовал опасность, волнами исходящую от человека, депрессивность, нервозность, даже если этот человек умело скрывал свои чувства.

Майк доверял этому внутреннему чутью больше, чем собственным глазам.

Взять, к примеру, Эмили. Эмили могла показаться назойливой и любопытной, она любила командовать и всегда оставляла за собой последнее слово, но Майк чувствовал в ней искренний интерес и неподдельную теплоту.

Майк был готов отдать голову на отсечение, что в Джесси не было жестокости. Он излучал совершенно другие эмоции. Майк вспомнил, как Джесси резко сбросил со своего плеча руку Стэна, как он смеялся над толстым Чедом, Джесси не принадлежал к компании Стэна, несмотря на то, что проводил с ними время. Майк долго колебался, чтобы найти определение тем волнам, которые исходили от Джесси, и наконец, понял. Это была боль.

Эмили дружески ткнула его в плечо кулаком, чтобы вернуть к разговору. Майк решил задать последний вопрос:

– Когда исчезла мать Джесси?

– Примерно десять лет назад.

*

Профессор Аткинсон, обводя аудиторию маленькими

умными глазками, остро сверкающими за стеклами очков, демонстрировал слайды различных костей.

– Что перед вами?

Невыспавшаяся аудитория отвечала застенчивым молчанием.

– Подсказываю, – не сдавался профессор. Он вскинул вверх правую руку.

– Лучевая кость? – несмело предположил кто-то.

– Правильно! – обрадовался Аткинсон, – А это что?

На экране появился следующий слайд.

– Тазовые кости, – раздались сразу несколько голосов.

Майк, между тем, рассеянно рисуя кружочки со стрелочками на последней странице конспекта по анатомии, пытался соединить вместе кусочки информации, которые ему удалось собрать об исчезновении миссис Хаггард, матери Джесси. Николь Хаггард, жена полицейского, не вписывалась в схему с убитыми девушками. Она не училась в университете, как две другие. Первые два случая произошли осенью, а миссис Хаггард пропала без вести весной следующего года. И все же Майк не хотел отказываться от этой идеи. Из задумчивости его вывело воцарившееся в аудитории молчание.

– Не знаете, что это за кость? – настойчиво спрашивал Аткинсон, – Никаких предположений? Совсем, совсем никаких?

Лысина профессора блестела в свете ламп. Майк перевел взгляд на экран. Кость была странной формы. Майк готов был поклясться, что он прежде не видел ничего подобного в анатомическом атласе.

– Перед вами – baculum, кость пениса, – объявил профессор торжествующим голосом.

По аудитории пронеслась волна смеха. Студенты, наконец, проснулись.

– Это енот, – невозмутимо продолжал профессор под аккомпанемент усиливающегося смеха, – Человек, увы, не имеет подобного приспособления.

Кто-то взвизгнул.

– Для девушки в пятом ряду это новость? – Аткинсон перевел взгляд на экран, – Четыре дюйма, примерно десять сантиметров.

Смех усилился.

– Молодые люди с третьего ряда впечатлены размером? – хитро прищурился профессор.

*

Майк не ожидал никаких сюрпризов по возвращении домой. Было рано и сломанная скамейка в парке пустовала. С легким сердцем Майк подошел к дому.

Калитка во двор была открыта. В груди Майка начал расти панический холод. Двор был пуст. Дейзи нигде не было. Майк пробежался по двору, громко выкрикивая имя Дейзи, но собаки было не видно. Неужели она сбежала?

Паника нарастала. Майк бросил свой рюкзак во дворе, и выскочил на улицу.

Улица была пустынна.

Майк пробежал по Шепардс роуд до тиса на перекрестке и бросил взгляд на соседнюю Миддл лэйн.

Собаки нигде не было.

Парк, подумал Майк, она может быть в парке.

В парке гуляли несколько собачников, но одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что Дейзи и здесь нет. Майк пробежался по дорожкам парка, спрашивая у прохожих, не видели ли они собаку без хозяина. Люди пожимали плечами, качали головами и снова углублялись в свои газеты. Дейзи никто не видел.