232
Шрифт:
– Простите, – сказал Глефод, – но это правда. Мы действительно не питаем к династии особой любви.
Это заявление заставило Гирландайо умолкнуть на пару минут, когда же он вновь заговорил, в его словах сквозило раздражение человека, которого водят за нос.
– Тянете время, да? – спросил он, стараясь выдержать тон превосходства и даже сообщить ему оттенок снисходительной издевки. – Ждете подкрепления? Как вам может быть безразлична династия, если сейчас вы там, где за нее должен произойти решающий бой? Как можно идти сражаться за то, к чему равнодушен? Послушайте! – лейтенант вновь вернулся к панибратскому стилю. – Вам, ребята,
Крючок был закинут соблазнительно, но Глефод отверг наживку.
– Мы лучше останемся, – сказал он в мегафон вежливо, но твердо, – Раз уж решили сражаться, так нечего отступать от задуманного.
Они решили сражаться, эта решимость повисла в воздухе, и Гирландайо ощутил, как почва медленно уходит у него из-под ног. Перед ним стоял враг, который желал битвы без видимой причины, и хотя логика войны так или иначе требовала уничтожения этого врага, он чувствовал, что все же не может не попытаться спасти его – хотя бы из-за отсутствия повода для боя.
– Да кто вы вообще такие? – вскричал лейтенант Гирландайо, отчаянно листая свою записную книжку, как будто в ней могла найтись зацепка для спасения жизни Когорты. – К какой партии вы принадлежите? Вы монархисты, анархисты, республиканцы? Может быть, вы сражаетесь из религиозных соображений? Мы не хотим напрасных жертв, мы найдем, чем вам потрафить!
– Ни то, ни другое, ни третье! – прокричал Глефод в ответ. – Лично я – частное лицо, озабоченное своим личным делом!
– А остальные?
– Они тоже! Вас это удивляет?
– Нисколько! – крикнул Гирландайо, хотя услышанное выбило его из колеи. – Если все обстоит так, как вы сказали, то я не буду разбираться с каждым вашим делом по отдельности, а просто вдарю по вам из двухсоттридцатки, и вы уже не разберете, где чье! И чтобы я не вдарил из двухсоттридцатки, я предлагаю вам придумать какую-нибудь общую причину, которую мы могли бы обсудить без подробностей! Даю вам десять минут на размышление!
Ровно на десять минут над руинами повисла тишина.
– Время вышло, я слушаю! – прокричал Гирландайо в свой мегафон.
– Простите? – раздался из руин голос усиленный голос Глефода.
– Я слу-ша-ю! – раздраженно повторил лейтенант.
– Слушаете что?
– Я слушаю, что вы собираетесь мне сказать.
– Иии… – замялся Глефод. – А что мы должны вам сказать?
Гирландайо заскрипел зубами. Скрип разнесся по полю еще не начавшейся битвы.
– Вы, – взял он себя в руки, – должны сказать мне, почему ваш такой маленький, такой непрофессиональный отряд пытается оказать нам сопротивление! Я дал вам десять минут, чтобы вы нашли оправдание, которое спасет ваши жизни!
– А! – воскликнул Глефод. – Вот оно что! А я все думал, почему вы вдруг утихли. У вас, кажется, в избытке патронов, и раз – никакой стрельбы! Простите меня, ради бога, я сегодня не выспался и соображаю слабо. Так, значит, вы хотите знать, почему мы с вами сражаемся?
– Да, да, да! – не выдержал Гирландайо.
– Ну, мы сражаемся с вами потому, что хотим вас победить.
– Довольно! – Гирландайо отбросил мегафон. – Солдаты, слушать мою команду! Выходим из укрытия и готовимся к фронтальной атаке!
– Но, сэр! – вмешался ординарец. – У них же винтовка.
– Я знаю, – сказал лейтенант. – Это модель
Словно тараканы, солдаты первого разведывательного батальона высыпали из дома и бросились в атаку. Они бежали бодро и остановились только тогда, когда увидели врага.
Если представить противника, который нисколько не похож на врага и даже не пытается казаться опасным, это был именно такой противник.
На профессионалов, мастеров воинского дела, вооруженных по последнему слову техники, надвигался нелепый шутовской маскарад. В бой против лучевых винтовок и крак-гранат шли вперевалку рыцари, громыхающие доспехами, мушкетеры в шляпах с плюмажами, разодетые в пух и прах гурабские гвардейцы, солдаты Нигрема в высоких бобровых шапках, гусары, урбадские конкистадоры, индейцы кри, вооруженные луками, самураи эпохи Тода в ламеллярной броне, ландскнехты в кольчугах и остроклювых шлемах. В бой шли даже пещерные люди, одетые в шкуры и сжимающие в руках дубины и каменные топоры.
И солдаты нового мира опешили. Они готовы были драться с любым врагом – смести его, раздавить, одолеть, уничтожить. Но биться с ряжеными, противостоять ожившей истории? К этому их не готовили, они понятия не имели, что с этим делать.
Ситуация была настолько абсурдна, нелепа, неправдоподобна, что растерялся и лейтенант Гирландайо. Словно сомнамбула, он смотрел, как противник подходит все ближе. Вот ряженые подошли на десять шагов, на пять – вот они подошли к солдатам вплотную и на мгновение словно слились с ними. Казалось, они вот-вот остановятся, разобьются о стену бойцов – однако этого не случилось. Словно вода через трещины в камне, они просочились через батальон Гирландайо. Если бы хоть один из них ударил, толкнул или сказал слово – морок, охвативший солдат, был бы разрушен. Перед ними встал бы противник, с которым можно иметь дело. Но рыцари, индейцы и самураи молчали и просто шли вперед, сквозь воинов современного мира, как если бы их просто не существовало. Они шли словно призраки, словно тени, обходя застывших в изумлении солдат – и почему-то в тот момент Гирландайо ощутил призрачными не их, а именно себя и весь свой батальон.
Ни один солдат так и не выстрелил, пальцы застыли на курках, точно каменные. Маскарад прошел через бойцов Освободительной армии, не убив никого и не ранив. Маскарад встал перед Гирландайо, и командирский свисток выпал у того изо рта. Из рядов маскарада вышел рыцарь в панцире, тронутом патиной. Он воздел над лейтенантом двуручный меч и прогудел:
– Все кончено, лейтенант, вы наш пленник. Вы проиграли, бросайте оружие.
Первым желанием Гирландайо было крикнуть: «Что за вздор!» – однако он сдержался и промолчал. Позднее, когда его станут допрашивать по обвинению в предательстве Освободительной армии, лейтенант честно признается, что просто-напросто не захотел умирать. Да, было превосходство в числе и превосходство в оружии и выучке. Более того: когда Когорта окружила лейтенанта, она сама оказалась окружена его батальоном. В сложившейся ситуации все, что требовалось от Гирландайо – приказать своим бойцам открыть огонь, а самому смириться с гибелью за правое дело – ибо, окруженный воинами Когорты, он, разумеется, не мог рассчитывать на спасение.