24

Ночь. Поезд мчался на всех парах и через десять минут должен был доехать до пригородной станции. Я лежал на втором ярусе купе и смотрел в окно. На небе не было ни одной звезды, лишь где-то за дождевыми тучами пряталась луна, иногда выглядывая, будто играет с землей в прятки. Мои мысли улетали, и я вспоминал стихотворение Маяковского: «Ведь, если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно?» *

Деревья, приподняв свои зеленые юбочки, старались бежать рядом с поездом, но поезд был намного быстрее. – И куда торопиться этим деревьям? – подумал я. Наш поезд стал входить в поворот, вагоны подергивались после каждого стука колес, а мое сердце колотилось, как у зайца,

убегающего от разъяренного волка. Я всегда испытывал страх к поездам и мне почему-то постоянно казалось, что поезд вот-вот сойдет с рельс и произойдет необратимая катастрофа. Но не смотря на мою фобию, нужда заставила меня поехать… Когда мы входили в очередной поворот, сердце билось то быстро, то медленно, а порой было ощущение, будто оно и вовсе остановилось. К счастью, поезд стал замедляться и скоро должен был остановиться на станции. Интересно: как только я слышал слово «станция», мне на ум сразу приходило небольшое пустое помещение с белыми каменными стенами, в котором кроме людей, сидящих на мраморном полу и ждущих своего поезда, не было ни единой души. Я посмотрел в окно и увидел, как рядом с поездом ровным строем, как солдаты, проходили фонарные столбы. Под одним таким тускло светящим столбом, два работника местной железнодорожной станции вытаскивали из электрического щитка что-то громоздкое, похожее на труп оленя или косули.

– Бедное животное… – подумал я. Вдруг, по окну застучали мелкие капли дождя и уже через минуту начался самый настоящий ливень. Эти самые мелкие капельки на окне заворожили меня тем, что они были похожи на маленькие тусклые звездочки, плывущие в грозном темном ночном небе. Я почувствовал себя маленьким ребенком, который первый раз в жизни видит, как по окну скользят капельки воды. Но самое интересное было на улице. Вдоль высокой бетонной стены шли четыре сотрудника станции, двое из которых, кажется, были женщинами. Они покорно мокли под проливным дождем, но эти работяги, абсолютно не замечая ливня, шли выполнять свою работу. – Не всем ведь дано быть миллионерами. И им нужно на что-то жить и кормить свою семью… – подумал я. Проехав еще несколько десятков метров поезд остановился.

Я осторожно слез с кровати и потянулся под раскладной столик, чтобы достать из сумки бутылку свежей воды, купленной в ларьке на прошлой станции. Вдруг, в вагоне послышались чьи-то приближающиеся шаги. Они становились все ближе и ближе, и наконец, дверь моего купе отворилась и вошла проводница, а за ней стоял высокий молодой человек лет двадцати пяти. На нём было длинное серое пальто и высокая темная шляпа.

– Матвей, почему вы не спите? Или, быть может, мы вас разбудили? – тихо, почти шепотом обратилась ко мне проводница.

– Нет, что вы Анна Владимировна, не разбудили, я еще даже не ложился. Вот, воды захотелось выпить. – стесненно ответил я, будто я в чем-то провинился. У меня всегда возникало чувство стеснения, когда ко мне обращались на Вы.

– Ну хорошо. Обращайтесь ко мне, если что-нибудь будет нужно, я всегда вам помогу.

–Спасибо, но вы итак много сделали для меня…

– Тсссс… – приказала Анна Владимировна. – а вы Николай, чего ждете?

Проходите, располагайтесь, нижний ярус полностью в вашем распоряжении.

– Простите, но мне нужно купе «люкс». – грубо ответил, стоящий позади нее.

– Нет у нас купе «люкс» класса, все заняты! Это единственное свободное купе во всем поезде. Не хотите ехать, не заставляем! – недовольно выбросила Анна Владимировна.

– Ладно, и это сойдет. – угрюмо ответил мой будущий попутчик, бормоча что-то себе под нос. Он поднял свой багаж и лихо закинул его на полку над моей кроватью.

Я почувствовал, как поезд начинает движение, поэтому быстро сделал несколько глотков еще прохладной воды, убрал бутылку и поспешил влезть на кровать. Мне было немного не по себе ехать в поезде стоя, потому как я испытывал на себе недовольство своего рассудка от страха поездов и всего, что с ними связано.

– Матвей, –

обратилась ко мне проводница – я пойду, у меня еще много дел. До Счастливого ехать еще четыре часа, так что поспите, отдохните, спина то, небось, устала целый день на сиденье сидеть. А как начнем доезжать, я вас разбужу за тридцать минут до приезда на стацию, поэтому не беспокойтесь.

– Спасибо вам огромное Анна Владимировна, даже не знаю, как вас отблагодарить…

– Нет, нет Матвей, ничего не нужно, я ведь от чистого сердца, мы все люди в конце концов и должны помогать друг другу. – мило улыбалась Анна Владимировна.

– Спасибо, спасибо вам. Спокойной ночи… – сказал я, и Анна Владимировна вышла в вагон, закрыв купе и вздохнув, сказала: – Кому спокойная, а кому рабочая…

Тем временем, Николай, в полумраке снял с себя плащ и костюм, аккуратно повесив их на вешалку, сложил галстук и рубашку, положив их на верхний ярус над своей кроватью, который он заведомо протер какой-то тряпочкой из кармана плаща. Свои блестящие у основания носика черные туфли, он убрал под полку, а шляпу положил на раскладной столик и собрался лечь спать. Он стал застилать постель, но не найдя подушки, не на шутку разозлился: – Да что за чёрт! Ничего у них нет! «Люкс» класса нет! Других свободных купе нет! А теперь еще и элементарных подушек нет! Чтоб все провалилось!

От его внезапного возмущения я даже немного вздрогнул и был удивлен тому, что такой приятный на вид молодой человек, так не по одежке себя ведет и возмущается по пустякам. Николай становился все более хвойным и уже собирался идти ругаться с проводницей, но я остановил его и дал свою подушку, попросив, чтобы он лишний раз не беспокоил Анну Владимировну, ведь она итак занята, у нее кроме нас есть другие пассажиры. Николай с недоумением посмотрел на меня, медленным движением руки забрал подушку, кивнул головой в знак благодарности и, не отрывая от меня своего удивленного взгляда, лег на полку, отвернулся к стене и тяжело вздохнул, будто посочувствовав, что я теперь буду спать без подушки.

Я лежал, глядя в потолок и слушал грохот колес. С улицы в купе вваливалась полная луна и комната освещалась приятным синим светом. Спать совсем не хотелось, а так как у меня не было телефона, я достал из кармана карандаш и небольшой лист бумаги, чтобы написать письмо Настасье. Луна стала светить еще ярче…

***

Здравствуй родная сестренка. На момент написания письма еду в поезде. На дворе ночь, но мне что-то не спиться. Все тревожусь за тебя… Как ты там? Как твое самочувствие? Есть какие-либо улучшения?

Настасья, ты только не волнуйся, я, как только заработаю нужную сумму, сразу вернусь и мы сможем сделать тебе операцию. Ты только не переживай кровиночка моя, все будет хорошо. И за меня тоже не горюй. Одна добрая проводница, зовут её Анна Владимировна, разрешила мне поспать ночью на полке в другом вагоне. Говорит: —Тяжело вам, наверное, сидя то ехать, ночью ведь нормально не поспишь на сиденье, идемте, тут в соседнем вагоне есть свободное купе, можете расположиться на втором ярусе. И знаешь, я с каждым разом все больше и больше понимаю, что мир не без добрых людей. Ведь, что было бы с моей и без того больной спиной, если бы я сейчас ехал бы в своем вагоне на сидячем месте? Я бы попросту не спал, и ведь там даже поговорить не с кем, потому что я был единственный пассажир в вагоне эконом класса. Кстати, пол часа назад мы останавливались на очередной станции. На ней в наш поезд вошёл молодой человек, зовут его Николай. Такой высокий темноволосый, а глаза голубые-голубые, как глубокое море. Лицо такое бледное, будто измазано в белилах. Он мне сразу понравился, от него будто веяло сердечной добротой, но вот только характер у него не спокойный, буйный, чуть что, сразу ругаться. Даже не знаю, что от него ожидать… Мало ли…