31 августа
Шрифт:
Вернувшись в машину, она сразу же заперла обе дверцы, не переставая насмехаться над собой: какая глупость, чем тебе это поможет? У нее не хватало духу открыть газеты. Потом, потом, повторяла она, а пока искала и отмечала на карте местонахождение мастерских. Единственная, которая не занималась конкретными марками — "Павийон, ремонт всех автомобилей", — находилась на самой окраине. Сразу две причины, чтобы выбрать именно ее, решила Лу.
Расположенная у восточного выезда из Сен-Сира, над железнодорожными путями, это была старая автомастерская широкого профиля,
В конторе никого не было, однако следом за Лу вошел большой и мрачный мужчина лет шестидесяти.
— Что нужно? — спросил он с сильным русским или хорватским акцентом.
— Надо кое-что подправить в двух местах, ничего серьезного, — объяснила Лу. — Посмотрите?
Она повела его к "фиату", холодея при мысли о том, что произойдет через минуту.
— Это случилось сегодня ночью, — уточнила она. — Я оставила машину на своей улице, в спокойном месте, и вот пожалуйста. И никакой визитной карточки, как вы догадываетесь.
— Я и хуже видел, — заметил человек, который, как показалось Лу, был хозяином мастерской.
— Не сомневаюсь, — тут же поддакнула она.
— Ну, хорошо, — сказал русохорват, — сделаем к среде.
Лу не смогла скрыть разочарования.
— А сегодня никак нельзя?
— Не получится, — сказал хозяин мастерской. — Задний фонарь — это ерунда, фонарь к "фиату-уно" мы для вас найдем сегодня в магазине бэушных запчастей в Маньи. Вам ведь не обязательно нужен новый фонарь?
— Нет, — ответила Лу. — Чем дешевле, тем лучше.
— Задний фонарь я вам поменяю к вечеру, — продолжил хозяин мастерской. — Но что касается покраски, на это уйдет два дня, если вы хотите, чтобы мы положили краску как следует, в два слоя.
— Но мне необходима машина, чтобы ездить на работу, — сказала Лу.
— Это не проблема, — сказал хозяин. Он может выдать Лу другую машину на время ремонта. — Это будет не "мерседес", — предупредил он.
Лу почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Он показал малолитражную модель "рено" серо-голубого цвета, в хорошем состоянии.
— Вам не очень далеко ехать до работы? — спросил он.
— Нет, — сказала Лу, восхищенная этим предложением — тут же получить другую машину.
— Можете забрать "фиат" завтра вечером, — сказал хозяин.
— Лучше я приеду за ним в среду, рано утром, — ответила Лу и безнадежно фальшиво, несмотря на то что эту фразу она репетировала про себя сто раз, добавила: — Черт! Я вдруг подумала, что, наверно, не взяла с собой техпаспорт.
— Ничего страшного, — сказал хозяин. — Кстати, неплохо проверить, лежит ли в бардачке техпаспорт от "рено". Пойдемте, я запишу вашу фамилию и номер телефона.
В конторе Лу продиктовала номер телефона Анжелы.
— Это ресторан, где я работаю, — сказала она. — Там меня проще застать, чем дома.
— Имя, фамилия? — спросил хозяин.
— Луиза Леруа, — сказала Лу, как она решила еще накануне. — Леруа, — повторила она. — Спросите Луизу,
Она уезжала от автомастерской все дальше и дальше, мадемуазель Леруа за рулем своего голубого "рено", и физически чувствовала, какая гора свалилась с ее плеч. Лу наконец вздохнула полной грудью, впервые за целые сутки.
Она ехала минут десять, повернула к Поршфонтену и остановилась, чтобы собраться с мыслями, в одной из боковых аллей основной дороги, что вела к замку, рядом с двумя павильонами, обозначавшими въезд в Версаль. В принципе, она могла бы пойти на работу. Но предпочла провести день так, как решила прошлой ночью, — разузнать про аварию, послушать, что говорят о машине-помехе, и быть наготове, если придется уносить ноги.
Она вышла, поискала глазами телефон-автомат, заметила кабинку на обочине дороги и набрала номер ресторана.
— Анжела? — слабым голосом произнесла она. — Анжела, я заболела. Не знаю, что я такого могла съесть… Нет, конечно, не у вас. У себя дома, вчера, думаю, это яйца-кокот…
А теперь газеты. На этой боковой аллее Лу чувствовала себя куда лучше, чем в своей маленькой квартирке. Тут она и прочтет газеты, в чудесном стареньком "рено", где ее никто не сможет найти.
"Либерасьон" посвятила аварии десять страниц, "Фигаро" — четыре.
Лу принялась сперва за "Либерасьон". Вначале она наспех пролистала страницы, пытаясь выудить все, что касается машины-помехи. "Lady Dies" — гласила шапка. Лу пробежала глазами по очереди все десять страниц и не нашла ни "машины-помехи", ни "автомобиля, ехавшего со скоростью пятьдесят километров в час". Какая же я дура, подумала она. Просмотрела помедленней газетные колонки и все равно ничего не нашла. Действующие лица трагедии — принцесса, королевская семья, папарацци, доктора — интересовали "Либерасьон" несравненно больше, чем виражи "мерседеса".
Про саму аварию писали только на второй странице. Лу медленно перечитала все колонки от первого до последнего слова. Внизу прилагался план развязки у площади Альма, со стрелками в две стороны и черным крестиком посередине; под рисунком текст, в котором предлагалась такая версия: "Мерседес" движется на большой скорости. Дорога идет вниз и поворачивает налево, потом чуть направо, около тридцати цементных столбов разделяют четыре ряда на две полосы. На полном ходу "мерседес" врезается в тринадцатый столб, и разбитую вдребезги машину выносит на середину тоннеля".
Лу перечитала и то, что было выше. Она не верила своим глазам, но в статье ничего не говорилось ни о машине, которая неторопливо въезжала в тоннель и преградила дорогу "мерседесу", ни о столкновении, ни об осколках заднего фонаря. Только скупые строчки: "Более десяти человек присутствовали при аварии, среди них пассажиры машины, следовавшей непосредственно перед автомобилем леди Ди".
На следующих страницах речь шла о папарацци, о принцессе и принце, о наследниках, о королеве, писали о всеобщей скорби, о "снимках, сделанных на месте аварии, ценой в миллион долларов".