Шрифт:
Огинская Купава
31 декабря…
В то время, как нормальные люди усиленно готовились к новому году, уже начиная нарезать салаты, попутно в последний раз продумывая праздничный наряд, я, тихо матерясь, стаскивала по лестнице забитый зимними вещами и новогодними подарками тяжелый чемодан на колесиках. С четвертого на первый, без всякой помощи, поддержки и работающего лифта.
Самолет, вылетающий в одиннадцать часов утра, должен был доставить меня из одного аэропорта в другой, откуда я попала
Именно потому ранним утром, невыспавшаяся, помятая и злая, вытащив-таки тяжеленного монстра на улицу, я пыталась как-то помочь с запихиванием его в багажник вызванного такси, водитель которого выглядел примерно так же, как и я. То есть, особого доверия не внушал.
Но я уже опаздывала и особо не привередничала, справедливо решив, что встреча с тетей Нюрой — хуже аварии, а это значит, авария мне не грозит. Только не с моим везением.
Не знала я тогда, что есть кое-что пострашнее аварии и тети Нюры вместе взятых.
Разобравшись с багажом, водитель сел за руль, угрюмо дожидаясь, пока я стащу с себя рюкзак и заберусь уже в его потрепанную девятку.
Ранний подъем, сломанная зарядка для телефона и подозрительный водитель… Этот день начался уже неудачно, и я с опаской ждала от него всего самого худшего.
Всего, но только не странного мужика в зимнем пальто.
Стоило мне забраться в машину и устало пробормотать «поехали», как дверца со стороны водителя резко открылась.
— Чё? — растерялся он.
У меня в голове крутился примерно тот же самый вопрос, озвучить который я не успела. Подозрительный мужик вытащил водителя, не церемонясь, врезал ему, задушив на корню все протесты и возмущения, и уронил на дорогу. Прямо в неаппетитного вида жижу, намешанную из подтаявшего снега и химикатов, призванных, по задумке высшего разума, обезопасить скользкие участки.
Мужик быстро забрался на водительское сиденье, завел машину, после чего, не глядя ни на меня, ни по сторонам, медленно выехал со двора.
Водитель продолжал сидеть там, где его уронили, ощупывая челюсть и ошалело глядя нам в след.
Это я могла хорошо рассмотреть в заднее стекло машины.
Мы успели отъехать достаточно далеко, когда я, справившись с шоком, наконец-то вспомнила, что умею говорить. Дебильная вера в то, что со мной такое точно не могло случиться, постепенно выветрилась из подтормаживающего мозга.
— Простите, — одно короткое слово, за которое я успела осознать, как же мне страшно и как сильно дрожит голос.
— Молчи, — велел псих, пристально глядя на дорогу.
— Но…
Мужик угрожающе рыкнул. Очень правдоподобно, как собака. Огромная бродячая собака, отстаивающая свой ужин. Я как-то видела, как такой тощий троглодит чуть не откусил голову вороне, посягнувшей на его законно выпрошенный у меня же пирожок. Тогда он точно так же рычал, предупреждая наглую птицу, прежде чем на нее броситься.
Машину
И о чем я думаю вообще?
— Послушайте, давайте, вы просто меня выпустите? Я никому ничего не расскажу. Я и лица-то вашего толком не видела. А? Ну зачем вам лишние хлопоты?
— Тихо, — коротко велел этот. Даже не велел. Приказал.
Живет у родителей кот, который всегда очень обижался, когда с ним хоть вполовину так же властно разговаривали. Скажешь ему «Пиксель, тихо», а потом посреди ночи проснешься от того, что твою ногу пытаются отгрызть сантиметровыми клыками. Мстительный был кот, весь в хозяйку.
В ту самую хозяйку, которую увозил психованный мужик в неизвестную даль. Я затихла, жалея, что не являюсь безбашенным восьмикилограммовым котом, которому закон не писан.
Отгрызла бы этому гаду сейчас голову и все. А так даже нежданчик ему устроить не могу, трасса оживленная, поворот влево, поворот вправо — авария. Если я ему сейчас вдарю от всего сердца, он же инстинктивно руль вывернет. И что будет? В лучшем случае его потом придется по частям собирать, в худшем — меня.
Сидела молча где-то час, мечтая лишь об одном — чтобы нас тормознули менты. Вернее, полицейские. Это они для меня в обычное время менты, как бы себя не переименовывали, а сейчас они были родненькими спасителями, которые по какой-то причине не останавливали мчащуюся на всех парах разбитую колымагу. И дороги относительно свободные; ни тебе пробок, ни аварии, ни затора.
Предновогоднее утро, а на дороге никаких неожиданностей.
Возможно, именно поэтому я все еще не скатилась в истерику и молчала. Слишком нереальным казалось происходящее. Какой-то странный мужик увозит меня на угнанной машине в неизвестном направлении. Вернее, направление пока было известно. Мы уверенно и быстро катили в сторону аэропорта.
Навигатор молчал. Я молчала. Мужик гнал.
Я решила, если он меня сейчас к аэропорту подвезет и приятного полета пожелает, не буду удивляться. Вот совсем не буду.
Прошел час и двадцать минут, когда мы свернули с верного пути. Вот тогда-то я вновь начала нервничать. Еще минут двадцать ехали молча, уезжая все дальше от нужного мне маршрута.
— Вы куда меня привезли?
— Скоро узнаешь, — пообещал он.
— Послушайте, ну ведь водитель такси уже в полицию заявил, машину же разыскивать будут. И меня тоже. Я через каких-то шесть часов уже должна дома помогать салаты стругать. Меня быстро хватятся. Зачем вам такие проблемы? Отпустите меня, — вскользь глянув на наручные часы, я убедилась, что еще успеваю на самолет, и воспрянула духом. Псих почти меня довез. Осталось не так уж и много, а у меня в запасе аж два часа. Вот сейчас я его быстренько уговорю, что меня нужно отпустить, куплю валерьянки в ближайшей аптеке — если она тут хоть одна есть — и вызову новое такси.