33 счастья
Шрифт:
– А-а-а, что я наделала! – закричала упавшая Защокина, вскакивая на ноги и кидаясь к Бубнову. Одна брючина у нее была разодрана в районе колена. Оттуда потекла кровь, смешиваясь с дождем. Асфальт под Аленой стал розовым.
К Диме подскочил Манусевич. Аспирант тщательно имитировал обморок.
– Он потерял сознание, – сказал Миша.
Манусевич аккуратно прижал пальцы к вене, пульсирующей на шее Бубнова.
– Наш друг все еще жив, – сказал Михаил.
Алена заплакала
– Это я во всем виновата, – говорила она, гладя ладонью лицо Димы. – Я не заметила этого камня. Мне в глаза попала вода, да еще и ветер сильный дует…
– Нет, это я во всем виноват, – причитал Слюнько, – если бы не мое упрямство, он был бы сейчас здоров и сидел в Москве, на своем рабочем месте. Я привез его сюда. Я несу полную ответственность за этого человека. Нет мне прощения!
Совершенно здоровый Бубнов негромко застонал и открыл глаза.
– Где я? – спросил он слабым голосом. – Выключите, пожалуйста, телевизор.
– Он бредит! Это агония, – сказала Алена.
– Побежали! – скомандовал Манусевич. – Слезами горю не поможешь. Может быть, его еще можно спасти.
Миша схватил носилки. Спереди за палки снова взялись захромавшая Алена и тяжело дышавший Слюнько, лицо которого стало багровым, как свекла. Алексей, напротив, был бледен как смерть. За Защокиной тянулся розовый след.
Они снова помчались. Брючина девушки промокла от крови. Манусевич тяжело дышал. При этом они старались как можно меньше трясти симулянта.
– Сколько еще до поворота на шоссе? – спросил Слюнько.
– Километров пять, – пробормотал Миша, – примерно сорок минут бега.
– Как долго! – вскричала Алена, снова начиная плакать – от ужаса и от боли в ноге. – Он может не выжить!
В подтверждение ее слов Бубнов горестно завыл. Миша поднажал. Алексей продолжал бежать сзади, не чуя под собой ног и пошатываясь. Все четверо делали все возможное, чтобы быстрее доставить товарища, жизни которого, как они думали, угрожает смертельная опасность, в больницу.
В этот момент одна из веток, из которых были сделаны носилки, слегка хрустнула. Манусевич прислушался, но ветка больше не хрустела. Носилки продолжали выполнять свои функции.
Марьяна быстро шла по дороге. За ее плечами был небольшой рюкзак и две тяжелые коробки, перевязанные веревками. Веревки врезались девушке в плечи, но она не жаловалась. Ее движения были упругими и быстрыми.
– Вы занимаетесь спортом? – спросил Филимонову Защокин, вполне сносно выдерживавший такой темп, несмотря на солидный возраст. – Я вот в проруби зимой плаваю, пост соблюдаю, зарядку делаю. Ходить стараюсь побольше!
Несмотря на тяжеленную ношу, Александр Павлович выглядел бодрым.
– Да, я тоже занимаюсь спортом, – ответила Марьяна после паузы.
Каким именно спортом она занимается,
– Они же вроде запрещены в России, – сказал академик, покосившись на стрелку, указывающую им путь, – или уже нет?
– Недавно на их использование сняли все ограничения, – пояснила Филимонова, – да и раньше, в общем, запрет носил в основном формальный характер.
– А вы точно знаете, где расположена биостанция? – спросил Защокин, вышагивая рядом с Марьяной.
Как и полагается настоящему ученому, он был чрезвычайно любопытен.
– Точно знаю, – ответила Филимонова, слегка улыбнувшись.
В сумочке у нее лежал подробный снимок местности, сделанный разведывательным спутником. Девушка была экипирована прекрасно. Никаких проблем с ориентацией в пространстве у нее не было.
– Это же чудесно! – воскликнул Александр Павлович. – Если вы знаете, куда идти, я надеюсь, мы быстро доберемся до цели.
Они зашагали с удвоенной энергией. Джи-пи-эс при этом четко держал стрелку в направлении на биостанцию и считал, сколько километров им осталось до цели.
Выключив налобный фонарик, Ева пошла по коридору. Иногда девушке казалось, что она слышит шаги. Ершова останавливалась, прислушивалась, но все было тихо.
«Как в склепе», – подумала Ева.
Где-то капала вода. По полу тянуло сквозняком. Ершова приложила ухо к стене. Ничего.
«Ну где же, где же тот человек, который так страшно кричал? Или его уже нет в живых?» – подумала девушка.
Внезапно коридор закончился круглой комнатой. Посредине была заполненная водой каменная чаша диаметром около метра. Сверху текла струя, образующая водопад.
«Тут прохода нет», – поняла девушка.
Ева вернулась, обследовала комнату и снова прошла по коридору. Никаких ответвлений в нем не было. Не было также колодцев, провалов, ниш и хоть чего-нибудь, что могло маскировать выход. Через несколько минут Ершова снова подошла к чаше.
– Ну просто чудеса, – нахмурилась девушка.
Интуиция подсказывала ей, что преступник может вернуться в любой момент. Ева наклонилась и опустила руки в воду по локоть. Ледяная жидкость обожгла ее руки, поцарапанные об острый известняк.
– Преступник был в сухой одежде, – сказала себе Ершова. – Значит, это не тот путь.
Она тщательно обследовала пол в комнате, посреди которой стояла чаша. Интуиция подсказывала Еве, что ход где-то здесь, но он хитро замаскирован.
«Эти ходы продолбило какое-то древнее племя, – размышляла девушка, – главной целью которого было – укрыться от врагов».