33
Шрифт:
Ужи
Номера с двадцать первого по двадцать пятый заняла крепкая семья Ужей. Всё это время они ютились в тамбуре подле груды своего багажа — чемоданов, челночных баулов и банок с сомнительным содержанием… Это были муж с женой, Панкрат Давыдыч с Натальей Семёновной, тёща Филанья Пусаковская и два подросших сына — Сава и Костя. Все трое мужиков, казалось, не отличались ни по виду, ни по возрасту. Полу расстёгнутые рубахи с оттопыренными карманами без пуговиц, непонятного фасона брюки. Последние, весьма добротно сшитые ещё где-то в шестидесятых, когда-то
Несмотря на сельский вид и отсталость как в одежде, так и в поведении, Ужи довольно скоро стали центром внимания. Как только часы пробили восемь, все пятеро взялись за свои кошёлки, авоськи и рюкзаки, которые до сих пор мирно спали под праздничным столом. По простору залы начал распространяться нестерпимый запах жареной курицы, варёных яиц, отсыревшего от масла и мятого укропа хлеба… Некоторое время, гости молча прислушивались к шебаршению разворачиваемых газет и пакетиков, не веря собственным глазам. По всей видимости, семья Ужей не шибко отличала придорожный вокзал от свадебной гостиной, а посему они мирно уселись в кружок и бойко взялась за… завтрак.
Лишь проглотив пару яиц, и подправив пальцем прилипшие к дёснам желтки, тёща Филанья обратила внимание на то «центральное положение» кое они заняли в доме.
— Запаслись, знаете, на весь денёк, — пояснила она, ничуть не смущаясь, — в тигули-та такие отправились… Туся, подай баклажку туй, шо с пузырями…
В ответ, жена Панкрата Давыдыча потянулась за пластиковой бутылкой с этикеткой «Пепси».
— А руки мы помыли. — Между тем, ответила Наталья Семёновна на вопросительные взгляды окружающих.
— Мы крошки птичкам скормим. — Вставил Сава, подбирая мусор от хлеба и сыра.
— Кто-нибудь из вас документы имеет? — С сомнением спросил Антон.
Над группой неторопливо вытянулся Панкрат Давыдыч. Смачно обсосав пальцы после поглощения жареного окорочка, он вытянул из рюкзака до блеска выглаженный платочек, вдумчиво развернул его и протянул потрёпанную темно-красную книжечку следователю.
— Вот вам моя идэнтификация. — Произнёс он сипло и неразборчиво. — Судимости нет, к сто первому не приговаривался, группа крови вторая, положительная…
В руки следователя перешёл паспорт гражданина СССР образца 1975 года. Если бы не серьёзный вид его обладателя, следователь принял бы жест за неуместную шутку. Справедливо прикинув, что наставить граждан несуществующей страны на путь истинный всегда есть время, Антон открыл книжечку.
— Село… Хреновое… — вслух прочитал он, пытаясь не сделать ошибку на ударении.
— Хреновое. — Сурово подправил Уж-старший, нахмурился и добавил. — Воронежской области… Отметися, шо мы из тоиво
— В та… почках? — неуверенно переспросил Антон.
— В Апочках… Средних. — Добродушно поправил Панкрат Давыдыч и повернулся к сыновьям. — Младший вот наш нынча в Комягах живёт, а старший — в Липягах…
— В Липягах? — приходя в себя, Антон смущенно моргнул.
— Ага, в Синих… — Начал расстраиваться старик. — С Силипягами не путать! Тёща моя аттудава…
— Понял. — Антон перевёл дыхание, возвращая то, что когда-то гордо блестело гербом с ничего уже не говорящей аббревиатурой «СССР».
— По какой стороне родственниками умершей будете?
— Старшим братом Лёлика. — Дедок принял из рук следователя свой старенький паспорт, и принялся аккуратно заворачивать «идэнтификацию» обратно в платок.
— Та-ак. Кто такой Лёлик?
— Отец Сашенькин…
— Неужели вы дядей Саши по отцу будете?
— Верно понимаете. — Буркнул тот и косо глянул на Захарова, её двоюродного дядю по материнской линии.
— Принесла ведь нечистая. — Проворчал тот.
— А вас я вапче не знаю и знать не желаю! — В ответ закудахтал Уж-старший. — Седьмая вода на киселе!
— Нищета деревенская! — парировал Захаров.
— А руки у вас грязными носками пахнуть! — выпалил Панкрат Давыдыч.
— Тряпьё совковое…
Антон ударил ладонью о стол. Резкий звук хлопка заставил разгорячившихся родственников отложить перепалку.
— Сядьте на место! — Скомандовал следователь. — И оставьте друг друга в покое!
Из того, что ему было известно о Татьяне Анатольевне Моловец, матери Саши, он знал, что эта дамочка работала моделью, выходила замуж пять раз, но ребёнка имела только от первого брака с Леонидом Давыдовичем Ужом — Лёликом. Сами родственники по отцу видимо особо ни Татьяну, ни Сашу не навещали. Куда им путешествовать с такими паспортами?! Отсюда, вероятно, и недружелюбие к ним «городской» части семьи.
«Так вот ты какой Хренов Уж, друг пернатых.» — подумал про себя Антон.
— Как до пустоши добрались? — Вслух поинтересовался он.
— Шкиперами…
«На перекладных» — Понял Антон и взялся за блокнот.
— Когда в доме очутились?
— Часам к пяти… — почесал затылок Уж-старший, но его тут же перебила Анна Николаевна, выкрикнув точное время прибытия гостей.
— В семнадцать сорок завалились! — её раздражённые вибрации отражались и в состоянии дамского коллектива самих Ужей. — Во, гляньте на них! Я же поначалу полицию звать собиралась, думала переселение бомжей по-нашему меридиану случилось…
— Каких таких бомжей?! — встала навстречу спортсменке крепкая Наталья Семёновна.
Анна Николаевна упёрла руки в крутые бока и с силой втянула воздух в свою мощную грудь… Казалось, вот-вот Ужи исчезнут с лица земли под давлением нарастающего в необъятных недрах спортсменки циклона.
— Держитесь за стулья! — Весело гаркнул Толик.
— Баталию прекратить! — Снова ударил по столу следователь.
Дамы тут же обмякли. Анна Николаевна с отвращением махнула рукой и ушла на кухню. Антон устало покачал головой.