365-й час по Гринвичу
Шрифт:
Эту книгу фантастики я посвящаю Всевышнему,
который дал мне столь восхитительный дар…
НООСФЕРА. ПО ТУ СТОРОНУ МЕЛАНХОЛИИ
Этот рассказ я посвящаю потрясающему преподавателю зарубежной литературы Гвоздеву Алексею Борисовичу, который, читая всего одну лекцию в неделю в Московском международном университете, дал мне столько знаний, что я с лёгкостью смог поступить
В 50-х годах XXI-го века развитие новых технологий шло вперёд семимильными шагами и учёным удалось отыскать Ноосферу.
Так называемое информационное поле Земли, это хранилище всех человеческих мыслей, сокровенных чувств, желаний, идей, изобретений, музыкальных произведений, написанных картин и созданных скульптур…
В общем, всего того, что когда-либо существовало, существует или будет существовать на Земле до скончания мира.
Одни путники, заходящие в Ноосферу, ищут в ней дорогостоящие коммерческие тайны, другие – уникальные таланты, а третьи – пытаются вернуть собственные счастливые воспоминания.
Алекс, молодой человек тридцати пяти лет, высокий, худощавый, со светлыми вьющимися волосами, решил подключиться к Ноосфере только с одной целью – заработать, и заработать как можно больше.
В ней он появился в зале, где проходил изумительный концерт гения музыкального мира. Музыка, исходящая откуда-то сверху, ритмично отбивала в теле Путника сладостную дрожь, а от сверкающего роскошного убранства этого зала у него в глазах появилась сильная резь.
Алекс сделал несколько шагов по золотой лестнице, идущей в просторный концертный зал.
Поднявшись наверх, он увидел множество музыкальных инструментов: трубы весело общались с флейтами, скрипки, альты и виолончели обнимались со смычками, а барабаны целовались с собственными палочками.
Перешёптывание и хихиканье музыкальных инструментов заглушали разливающиеся по всему залу разноцветные волны звука: нежно-фиолетовые, дымчато-серые и алмазно-голубые. Алекс вспомнил свою возлюбленную красавицу Эльзу и со страхом осознал, что он только что охладел к ней и влюбился в нечто более чистое и совершенное – в изумительную музыку.
Ибо на огромной сцене выступал Вольфганг Амадей Моцарт, играя одно из собственных произведений на полупрозрачном фортепиано. Он заметил изумлённого Алекса и подозвал его к себе неторопливым жестом.
– Ты когда-нибудь играл на фортепиано? – строго спросил Моцарт, повернув голову к незнакомцу.
Даже во время разговора пальцы великого австрийского композитора не переставали двигаться и ткать восхитительное музыкальное полотно, повисшее над величественным концертным залом. Моцарт обращался к Путнику на немецком, но Алекс всё понимал, так как в Ноосфере языкового барьера не существовало.
Алекс
– На фортепиано – никогда. – произнёс молодой человек.
– Отлично. В этом случае мне не придётся переучивать тебя и вычищать все ошибки. Наверняка ты нахватался бы их от бездарных учителей. – сказал Моцарт, улыбнувшись и встав со стула.
Как только он перестал играть, чудесная мелодия смолкла, а музыкальное полотно померкло и растворилось в воздухе. Фортепиано взвыло от одиночества и горько заплакало, поскольку оно не могло жить без пианиста, как влюблённое девичье сердце не может вынести долгую разлуку с возлюбленным.
– Я могу занять ваше место?.. – робко спросил Алекс.
– Конечно. Живые и должны занимать места ушедших в небытие… – улыбнулся гений.
– Благодарю вас.
– Теперь начинай играть.
– А как?
– Пожалуйста, впредь без глупых вопросов! – разразился недобрым смехом Моцарт, погрозив собеседнику пальцем. – Просто играй и ни о чём не думай!
Первая попытка приобщиться к искусству провалилась после четырёх аккордов, поскольку Алекс с размаху ударил по клавишам и они согнулись пополам, обнажив острые края, разрезав его пальцы, от чего он громко вскрикнул.
– Почему ты остановился? – разозлился Моцарт, уже начавший терять терпение. – Сейчас же продолжай играть!
– Я не могу!
– Это не оправдание. Играй!
Сквозь слёзы Алекс начал исполнять простенькую мелодию из трёх нот, пока острые края клавиш нещадно терзали его человеческую плоть. Фортепиано огрызалось и не желало подпускать к себе незнакомого ей музыканта. Но самым ужасным для Путника была не боль, а искорёженный грохот, издаваемый клавишами под жёстким напором его изрезанных пальцев.
– У меня ничего не получается… – отчаянным голосом пожаловался Алекс. – Что я могу сделать, не имея таланта?
– Да что же это такое… – разочарованно промолвил Моцарт. – Когда у тебя кончатся оправдания? Нет таланта – замени его трудом!
– Тогда сколько времени мне надо играть?
Моцарт посмотрел на потолок концертного зала и нахмурился.
– Думаю, чтобы дорасти до моего уровня – полвека. Но я обучу тебя всего за пять лет! Не бойся, в твоём мире не пройдёт и десяти минут, как я превращу тебя в гения…
Алекса затрясло от мысли о предстоящих мучениях и на его лбу выступил холодный пот. Клавиши не переставали резать его пальцы, в то время, как отвратительные звуки разливались в воздухе, раздражая музыкальные инструменты, занимавшие места в зрительном зале.
– Посмотри: зрители не хотят слушать мою игру. Моя музыка им совершенно не нравится! Видимо они чувствуют, что у меня ничего не получится. Наверное, не быть мне музыкантом… – с грустью в голосе произнёс Алекс.
Моцарт ласково улыбнулся и похлопал горе-музыканта по плечу.