365

Либрем Альма

Это звучало так банально и так наивно, что Саша даже сама рассмеялась — но было видно, что она всё равно польщена. И вырываться из его рук она не стала.

— Это всё так быстро случилось, — продолжила она. — Мы знакомы-то всего полгода, а уже решили пожениться.

— И ты считаешь, что твоя мать права, и кто-то из нас сбежит из-под венца? Я лично в себе уверен. А ты?

— Я тоже, — развеяла его сомнения Саша. — Но это нехорошо — вступать в новую жизнь в конфликте. Давай и с твоей матерью помиримся, а?

Игорь, признаться, куда больше рассчитывал

на просьбу попытаться поговорить с её отцом, потому опешил. Саша искренне надеялась на то, что они с мамой найдут общий язык, но Ольшанский не сомневался в том, что этого не будет.

— Не на этой неделе. Хоть один выходной вдвоём с тобой у меня может быть? — Игорь отъехал назад, всё ещё не выпуская Сашу из объятий, и, нашарив рукой ноутбук, вслепую захлопнул его крышку. — Вот. Никакой работы, никаких родственников, ничего, что могло бы нам помешать.

Он поцеловал её в губы, и Саша даже не успела возразить. Она обвила руками его шею, отстранилась на секунду, собираясь что-то сказать и…

Закричала, потому что стул перевернулся, а Магнус, довольный произведённым эффектом, уселся на них сверху и заурчал.

Игорь, валяясь на полу, чувствовал себя самым настоящим идиотом — но всё равно не сумел удержаться от смеха. И Саша, кажется, заразившись его настроением, тоже расхохоталась, даже не попытавшись подняться с ковра.

А Магнус, как самый понятливый кот на свете, удалился в спальню, залез под кровать и сделал вид, что ничего не видит.

171

13 ноября 2017 года

Понедельник

Вопреки тому, что утром в понедельник у всех обычно дурное настроение, а желания идти на работу нет от слова совсем, Игорь чувствовал себя счастливым. Раздражённый Лёшка и сердитый Толик, сидевшие напротив, сделали вид, что ничего не заметили, но от этого Ольшанский всё равно не испытал ни малейшего желания хмуриться. В конце концов, должен же он хоть когда-нибудь быть счастливым человеком? Даже на работе!

— А раньше Регина никогда не опаздывала, — вздохнул Анатолий, косясь на часы. — И зачем я ехал сюда на полдевятого, если её нет и без пяти девять?

— Были бы студентами, ушли б ещё минут десять назад, — подтвердил Лёша. — А так — вынуждены сидеть и ждать у моря погоды.

— Были б вы студентами, сидели до конца как минимум первого урока и проклинали ленивого преподавателя, — раздалось бойкое с дверного проёма. — А он потом пришёл бы и дал вам колобок на последние пять или десять минут. Так что не нойте и восславляйте небеса, что ваше бывшее начальство вообще соизволило предупредить меня о существовании митапов.

Эндрю, выглядевший несколько непривычно в деловом костюме, а не в привычных джинсах, вальяжно пересёк конференц-зал и спокойно опустился в кресло, в котором обычно сидела Регина.

— Меня зовут Андрей Викторович, — представился он, когда уже сел, и окинул оценивающим взглядом всех присутствующих. — И я — ваше новое начальство. Полагаю, знакомиться мы будем прямо сейчас. Можете представляться.

Пожалуйста, вставайте… — он посмотрел на Игоря и выразительно кашлянул. — Ну, кто начнёт?

Ольшанский не сдвинулся с места.

— Разве нет добровольцев? — уточнил Эндрю, привычно раскованно улыбаясь. — Неужели? Ни одного? Вот вы, молодой человек, — он посмотрел на Лёшку. — Или вы, — пристальный взгляд скользнул по Толе. — Неужели никто не желает рассказать мне о своих предпочтениях?

— У нас несколько иные нравы, — отметил Игорь. — И мы не поддаёмся голландским методам по завоеванию уважения коллектива. Но, если так хочется поставить эксперимент, мы подождём.

Услышав английскую речь, Эндрю нахмурился, закатил глаза, но вместо возражений всё так же лениво и несколько надменно протянул:

— Ну, с вами, Игорь, мы и так знакомы. А с вашими коллегами — нет.

— Где Регина Михайловна? — не удержался от вопроса Анатолий. — Почему митап проводите вы? О каком новом начальстве речь?

— Регина Михайловна решила, что её больше не интересует большой бизнес, — Эндрю остался таким же спокойным, как и раньше, вопросы его не смущали. — Потому она теперь просто получает процент дохода. А управляю всем я, — в его глазах светилось торжество, и Игорю показалось, что оно было несколько наигранным, искусственным. — Так что, я думаю, нам лучше познакомиться поближе и подружиться, а не вставлять друг другу палки в колёса, не так ли, дорогие коллеги?

— Мы вас тоже не знаем, — отметил Анатолий. — И почему должны так легко верить на слово? Регина не могла так поступить. Скажи, Игорь!

Ольшанский смотрел на Эндрю с чётким осознанием, что это его Регина хотела усадить на это место.

…как цепного пса.

— Могла, — ответил он, подтверждая все самые дурные предположения коллег. — Так что, полагаю, у нас есть довольно простой выбор: подчиняться тому, что есть, или просто менять работу.

Толик вскочил было, собираясь возмутиться, и тут же осел обратно на свой стул. Его потерянный взгляд явственно свидетельствовал о том, что, как бы плохо к Регине не относились, её всё равно считали вариантом лучшим, чем любой новый руководитель — очередная метла, которая будет мести по-своему и рушить устоявшиеся правила.

— Странно это. Посторонний человек… — пробормотал Лёша, подозрительно глядя на Игоря. — Плохо знакомый с делами фирмы.

— Это было решение владелицы бизнеса, — пожал плечами Эндрю. — Я не настолько посторонний, как вам может показаться. Хотя, разумеется, есть люди и поближе, — он так выразительно посмотрел на Игоря, что только дурак мог бы не понять смысл так и не прозвучавшей фразы.

Но Ольшанский остался невозмутимым. Он не считал себя глупым и предчувствовал что-нибудь в этом роде — Регина вдруг потеряла всякое желание работать, всякое вдохновение и даже собственный стервозный характер растворила в болезнях и усталости. Приход Эндрю казался итогом вполне закономерным, разве что Ольшанский не понимал до конца, почему Регина не захотела объясниться лично.