4 Крыма
Шрифт:
Третий — Илья, сын астронома и программистки, приехавших с Урала.
– Петро, ты куда собираешься поступать? Я почему-то симпатизировал матери Ильи, так что та разговаривала достаточно искренне и ориентируясь на практическую пользу.
– Хотел в Петербург на исторический, но, похоже, есть проблемы с тем, как там разместиться — хотя бы на время поступления. Средств вообще нет. Может в Нижнем Новгороде, на юридический.
– И что ты потом будешь делать? Обслуживать местную мафию?
Интереснее всего народы разные, цивилизации, которые возникали и рушились, если уж начистоту. Так мне сотрудник московского Истфака привез роскошные издания по средиземноморской археологии и древностям.
Илья умный парень, не особо смелый и инициативный. Но уже достаточно
Я четвертый человек в этой компании, старший. Но что самое главное, ситуация меня прилично завела, так что даже не рассматривал какие-то компромиссные варианты вроде жалобы взрослым вместо прямого столкновения интересов. В Нижнем Новгороде очень неудачно вылетел из физико-математической школы: начал замыкаться после развода родителей, с ровесниками да и с не-ровесниками не особо ладилось, интересы не совпадали со школьным «уклоном». Попав в наш горный район под Ялтой, как-то отвлекся на длинные и короткие походы по окрестностям, изучение всех возможных пещер, лазание по скалам. Но до сих пор не слишком люблю социальную конкуренцию, и всякие коллективистские модели, господствующие на восточно-европейской равнине. «Плетью обуха не перешибешь», «один в поле не воин» - подобные принципы и их действие в реальной жизни на уровне эмоций воспринимаю как оскорбительный провал. И среди них — всякие модели и планы, в которых большая толпа из однотипных персонажей собирается заранее вздоминировать над какими-то малыми группами.
В Крыму не особо с горными лыжами, так нашел их замену в виде экстремального спуска с особо крутых горных тропинок. Ты заранее разгоняешься перед крутым участком и просто начинаешь падать на большой скорости вниз. Притяжение тебя немного тащит к склону, а ты при этом делаешь как бы «гигантские шаги», немного от него отталкиваясь короткими касаниями. Одновременно скорость слегка снижается. И так летишь вниз. Наверно как-нибудь так в будущем будут экзоскелетами пользоваться. «Ступая» в процессе падения, надо возможно выше задирать ноги, чтобы не зацепиться за большой камень или корень дерева. А моменты касания земли должны быть максимально короткими, чтобы не успеть споткнуться на неровной поверхности или вале камешков. Одни ходят в школу час или едут на автобусе, полном унылых советских старух, по жаркому горному серпантину и того больше — дорога не напрямую, а через соседний большой город. У меня на дорогу уходит 20 минут. Самая крепкая обувь, разумеется, убивается не более чем за три месяца. После крутого спуска важно правильно начать поворачивать, снижая скорость. Натренировав дыхание и ноги, можно и в гору лазить необычно быстро.
– Вон они, Илюх. Идем прямо на них, но немного выше тропинки, чтобы мы оказались немного выше их, сверху смотрели.
– Эй! Вы велик забрали?
Компания из 16 человек однообразных гавриков смотрит исподлобья, мы приближаемся. Михино кидание камней, как и он сам, может скорее рассмешить: отдельные шлепки раздаются, но звучат в целом невразумительно.
– Обратно его, быстрее! Мы за ним пришли. Не говорю чего-то вроде «нас тут еще много» и тому подобного.
Компания начинает переглядываться. Становится понятно, что у них проблема с лидерством. Внесение каких-то необычных элементов в ситуацию сделало то, что никто из них не в состоянии отреагировать. Тут срабатывают палки Димки-бандеровца: сначала со стороны оврага к северо-западу отсюда раздавался лишь отдельный хруст, но затем Димка, видимо, вошел во вкус и пошел грохотать. Звук отразился от склонов большого камня Ат-Баш на перевале и пошел по оврагу обратно. Смешавшись с тем, который производил Димка прямо сейчас, он сформировал такой гвалт, словно на нас двигалась колонна каких-то лесных самураев.
Велокрады начали переглядываться быстрее.
– Быстрее!
– Берите, он здесь стоит.
– Пара из них, покрупнее, показывает
– Парни, отбой!
– кричу в сторону склона. Прохожу мимо компании, забираю велик, делаю вид, что по-хозяйски рассматриваю его: все ли на месте, и ровно на такой же, достаточно неспешной, скорости, возвращаюсь.
– Возвращаемся!
– кричу я.
– Да ты добытчик — сообщает Илюха.
– «Добытчик»? Просто драки очень не люблю.
Когда удается победить существенно превосходящую по численности и заранее торжествовавшую «единую» группу — это даже радостью не назовешь. Начинается эйфория, но которая не вырубает, как вещества, а продуктивная, ведущая к действиям, что ты понимаешь — так и надо жить.
По дороге к морю, но еще на горах, у нас располагается некое подобие оврага, или скорее плато — потому, что реки там никакой нет и с «нижней» стороны земля здесь, не спускается дальше, а скорее задрана вверх. Так что вся лощина напоминает огромную китайскую фарфоровую ложку, относительно плоская часть которой заросла кривыми низенькими дубками, а по склонам высятся сосны. Ароматы здесь тоже скорее сосновые, так же как и во многих других местностях горной части Крыма. Весной в лощине не так палит солнце и землю усеивают цветы примулы, а затем крокусы. Запахи в это время на нескольких квадратных километрах царят восхитительные, но при этом очень нежные — в отличие от приморских садов и кустарников, где с густотой и тяжестью аромата случается явный перебор.
Идя наверх нагоняю Алесю с Мариной, но, задолго до встречи в нос ударяет сильнейший запах духов. На фоне запахов долины, сначала показалось, что это результат взрыва бочки с сильнодействующими веществами. А кому-то в городах кажется, что духи пахнут цветами. Алеся всегда мне казалась совершенно безупречной девушкой, таким сияющим ангелом. Как многие провинциальные красавицы, она сооружает на лбу не то завитушки, не то волну из светлых волос и появляется в сопровождении подруги с внешностью и способностями держаться, вызывающими гораздо больше вопросов. Второй факт, при частых прогулках всего нашего сообщества через лес, можно объяснить и не слишком эгоистичными мотивами. Не скажу, что на меня подействовали вещества, входящие в состав духов. Скорее резкая безвкусица на фоне естественной гармонии сбросила шаблон «идеальности». Я крайне критичен к социальным сущностям, но равным образом исключительно терпим к индивидуальным закидонам. Каждый человек для меня — замкнутая самодостаточная вселенная, которая может играть целиком и полностью по своим правилам. Хочешь выглядеть идеальной — я с удовольствием верю, что ты идеальна. Это не пассивность, это игра по правилам в той их части, нарушение которой в сущности ничего не улучшает.
– Лесь, еще только почувствовал, что ты впереди, а уже голова закружилась.
– На компьютере переиграл? У нас для астрономических расчетов крутейший компьютер, к которому ценой фантастических ухищрений пробираемся, находим игры, установленные научными сотрудниками в дальние и скрытые уголки операционной системы и застреваем на них, пока директор через пару дней не устраивает разгон, заставляет удалить игры и меняет систему доступа к помещению лаборатории. Обычно месяца через два ситуация повторяется.
– Почувствовал, что предстоит еще раз видеть твою крышесносную блузку. Ты в ней? Можешь руку приподнять? Немного подталкиваю руку Алеси вверх, та без жеманничанья поднимает ее выше. Обожаю, когда ситуация развивается без зацепок. Отличное ощущение, как будто ветер из невидимой энергии в лицо дует. Грудь сбоку, в приглушенном мерцающем лесном свете кажется просто огромной. Она треть мира занимает. Она движется вместе с дыханием.
Надо продолжать, а то застрянешь. Стараюсь дышать ровнее. «Отмеряю» пальцами длину (это не «плавчихи» с берега, длина впечатляет), потом «примериваю» этот размер себе к паху.