42
Шрифт:
Почему мечты разбиваются, как хрустальный бокал? По чьей вине мы забываем свои самые заветные детские желания? Потому что становимся взрослыми? Взрослые не умеют мечтать, а может им просто некогда. Ведь они все время куда-то спешат, бегут.
И когда я смотрю на лица людей, то, кажется, что я вижу их мечты. Задумчивый мужчина в автобусе мечтает о своем автомобиле. Не хочет толкаться с утра на остановке и в переполненном автобусе.
А женщина, которая пропустила свою очередь у кассы, мечтает оказаться на море. Потому что она засмотрелась на журнал с яркой картинкой пляжа.
Грустная
Иногда мечты легко прочесть, но есть сокровенные желания, о которых не говорят. Бояться спугнуть. Или во всем виноваты стереотипы, которые загоняют в рамки и не позволяют заниматься тем, что действительно нравится, мечтать и действовать.
«Ты хочешь быть танцором? Что это за профессия. Нет, я не допущу. Ты пойдешь учиться на юриста, как мы с папой», говорит мама своему сыну. А его душа просится на сцену, просит танца. Тогда получается, что это мама – убийца детской мечты. Но не только родители разрушают наши хрустальные грезы. Мы сами можем предать свою мечту. Потому что нам кажется, что наше место, наше предназначение в чем-то другом, но пока мы еще не знаем в чем именно. А иногда это рок, судьба, случай, который врывается в человеческую жизнь и меняет её. Ломает все: планы, мечты, жизнь.
Четвертого февраля я возвращалась из школы. Я любила слушать музыку и всегда ходила от школы до дома в наушниках. Больше не хожу. И в этот день все было также. Дорога до дома была почти безопасной, нужно было только в одном месте перейти проезжую часть.
Это был нерегулируемый пешеходный переход. Всегда переходила дорогу только в этом месте и только по переходу. Я никогда не смотрела по сторонам, думала, что если ты занес ногу над зеброй, то водитель сразу остановит машину. 4.2. день, когда моя стала иной.
«4 февраля на пешеходном переходе возле Средней общеобразовательной школы №7 водитель на легковом автомобиле красного цвета марки Chevrolet Aveo с госномером В234 МВ 42 сбил школьницу Герц Марию Юрьевну, с тяжелыми травмами девочка доставлена в Детскую городскую больницу», гласил абзац в уголовном деле. Ведется следствие. Виновник ДТП скрылся с места преступления. Машина зарегистрирована на другого человека. В управлении государственной автоинспекции произошла путаница. И теперь установить владельца автомобиля требовало времени и бесконечного числа запросов из одной структуры в другу.
Этот день разделил жизнь на до и после. Сломал мечты, разрушил планы, лишил смысла. И число 42 действительно стало ответом на многие вселенские вопросы: Как жить дальше? Что будет? Что важнее всего в жизни? О чем нужно беспокоиться? К чему нужно стремиться? И что нужно ценить?
Мне провели 3 операции на позвоночнике, но врачам так и не удалось полностью восстановить функции спинного мозга, слишком сильный был удар. Хорошо помню, как врач долго разговаривал с мамой, как мама плакала, а потом очень долго объясняла мне, что теперь наша жизнь изменится.
Но ещё до разговора с мамой я поняла: что-то не так. Когда очнулась после третьей операции, не могла пошевелить пальцами ног: не чувствовала их. И как бы ни старалась, не получалось заставить пальцы шевелиться.
До аварии у нас с мамой были очень напряженные отношения. Я всегда хорошо училась, у меня не было проблем с одноклассниками, но с родителями были натянутые отношения. Мне казалось, что они не понимают меня. Что я одна против всех. Родители устарели, и не могут понять мои интересы, увлечения и всё-всё запрещают.
И сейчас, она мне говорит, что я должна быть сильной. Ага, конечно, легко говорить, когда ты стоишь на ногах. Я не хотела ни с кем разговаривать. А все лезли с расспросами. Особенно бесил этот жалостливый взгляд врачей, медсестер и родственников, которые приходили навестить меня. Он так и говорил: «Ой, бедняжка, такая молодая, красивая, и теперь не сможет ходить. Как же так?».
После таких визитов я ещё больше погружалась в состояние отвращения к себе и к людям вокруг.
Глава 4 Другая жизнь
После выписки мы уехали в Москву на реабилитацию. Мама все время плакала, что выводило меня из себя. Как будто мне было легче. Это же я теперь не могла ходить, а не она. Я злилась, но старалась не показывать это маме. Хотя иногда все-таки срывалась на грубость. И потом злилась ещё больше на себя, что не смогла сдержаться.
Реабилитационный центр был на окраине Москвы в лесном массиве. Наверное, все больницы строят именно в таких местах, чтобы как будто бы было легче болеть. Но место никак не влияет на внутреннее состояние человека. Ведь пока ты видишь мир только серым, он таким и будет. И это никак не зависит от того, на какой именно мир ты смотришь из окна.
– Привет! Ты новенькая? – бодрым голосом спросила меня девушка, и прервала мои мысли о том, что место никак не может повлиять на меня, и что здесь ещё хуже, чем в больнице. Кругом одни колясочники.
– Привет, – тихо сказала я. Может девушка поймет по моему голосу, что я не настроена общаться.
– Я тебя раньше здесь не видела, ты недавно приехала?
– Да.
Я стала рассматривать эту девушку, было интересно, почему она такая веселая и навязчивая. На вид ей было лет 17 или 18, у неё были ярко-розовые волосы и большие голубые глаза. Она напомнила мне Мальвину из сказки про Буратино, только с розовыми волосами. Платье струилось по её телу, то ли из шелка, то ли из атласа. На ногах были туфли. И мне даже показалось, что она сделала себе макияж.
Чем больше она задавала вопросов, тем меньше мне хотелось разговаривать. Хотела сказать: «Ты не видишь, мне плохо, пожалуйста, ничего не спрашивай». Но у девочки была так жизнерадостная улыбка. Она обескураживала своей легкостью, и мне не хотелось её обидеть.
Буквально заставила себя говорить с ней. Это далось мне очень нелегко. Но в процессе диалога стало легче. Я даже стала задавать сама какие-то вопросы, чтобы узнать о ней больше. Её звали Вера, и она здесь уже не первый раз. Вот её история.