432

Востриков Евгений Александрович

В подъезде темно и тихо. Местами стены исцарапаны до штукатурки, кафельные плитки хлопают под ногами. Женщина поднимется на четвёртый этаж, собирается открывать квартиру, но поднимается на площадку между этажами. Ближайшая металлическая дверь с площадки в квартиру свёрнута винтом и висит на одной петле.

Коисана вздыхает: «Видимо пока была на работе успели… А что вы хотите, днем почти никого в подъезде… Да и кому жаловаться, полицию опять сократили… Центр города, недалеко институт… Кому ты это продашь? На верхних этажах одни пустые квартиры».

Коисана

разворачивается, спускается на свою площадку, недолго возится с замком, открывает тяжёлую металлическую дверь, заходит к себе. Включает свет, тщательно запирает многочисленные замки и засовы, стоит отдыхает.

Коисана тихо: «Хорошо, хоть с мамой успели всё сделать, почти все деньги от квартиры в парке пошли сюда… Дверь надёжная…»

Не торопясь раздевается, присев на табурет снимает сапоги. Встаёт критически осматривает свою одежду и обувь.

Коисана: «Ну да, не самые тёплые… У нас тут не Кинов…На всём приходится экономить… Только так… Хорошо хоть работа есть… Хлебозавод пока нужен… Совсем на выживание нас ещё не пустили…»

Проходит на кухню, сразу в угол, к висящему на стене небольшому котлу. Открывает газ, слушает шипенье, нажимает кнопку поджига. Смотрит сквозь смотровое окошко на синеватое пламя под решёткой, отступает назад, легко трогает зелёный квадратик на блочке, висящем снизу справа.

Коисана: «Нужно сразу прокачивать воду…. Хорошо, сегодня газ есть… Летом и этого нет… Нужно экономить. … Так, чай попить… Потом остальное».

Отходит к плите, поджигает одну из конфорок, ставит на неё блестящий металлический чайник. Отходит, садится на стул возле стола, сидит, думает.

Коисана: «Зарежет нас этот Арежан… А не зарядит там кого-то… Васин свалит куда-нибудь… А вы тут в своих республиках как хотите выживайте… Все деньги стягивают в Кинов… Конечно, там получше… А мы тут никому уже не нужны…»

Потрогав чайник, выключает газ, наливает горячей воды в чашку, добавляет заварки.

Коисана: «Пойду переоденусь, скоро будет тепло… Квартирка небольшая… Как раз на двоих была…»

Женщина поднимается, выходит в коридор, заходит в ванную, выходит оттуда. Идёт дальше, проходит одну дверь, открывает следующую. В небольшой комнате, выходящей во двор, почти новая мебель, на разложенном диване смятая постель. Взглянув на небольшой беспорядок, проходит дальше к шкафу.

Вечереет. Коисана стоит возле окна в комнате. За окном стало заметно темнее, дождь усилился. Внизу, возле подъезда загорелась лампочка освещения. Пятно света выхватило из темноты несколько больших луж и куски асфальта между ними. Две фигуры, одна женская, другая мужская осторожно пробрались к подъезду. Входная дверь открылась и закрылась.

Молодая женщина продолжает стоять ещё, глядя во двор, но больше никого не видно. Потрогав висящую ниже батарею отопления, Коисана поворачивается, проходит к выключателю, отключает часть освещения. В круге света остаётся только небольшой рабочий стол.

Затем

Коисана идёт на кухню, берёт с плиты блестящий чайник, подходит к столу, наливает кипяток в чашку, ставит чайник на подставку тут же, присаживается за стол. Подняв крышку, заглядывает в небольшой заварочный чайник.

Коисана: «Остался ещё… На две чашки вполне хватит».

Женщина доливает заварки в кипяток, берёт из вазы кусок белого хлеба, начинает пить чай.

Коисана: «Хоть хлеб есть… Можно на работе взять бесплатно… Живы и хорошо… Всё одним днём…»

Молодая женщина понемногу отхлёбывает чай, погружаясь в невесёлые думы.

Коисана: «Ну и что, Сана? Какой итог? Осталась ты одна в этом городе и вообще в стране… С тётей Милиной можно было хоть поговорить… Денег опять же перезанять… Но теперь её нет… Подружки с работы? Да они живут в другом конце города… И то Ванала куда-то собираются с мужем… Никаких перспектив они тут не видят…»

Продолжает пить чай. Одна чашка заканчивается, наливает себе вторую.

Коисана: «Теперь только сама с собой и будешь разговаривать… А потом сбрендишь… Как-то быстро всё случилось…. Только закончила институт, только устроились… Нет отца… Снова устроились… Хватило денег, соображения… Нет и матери…»

Некоторое время сидит молча, пьёт чай, поворачивается к котлу отопление. Аппарат тихонько шумит.

Коисана: «Работает пока… Еле достали… Хоть и не новый… А иначе ставь металлическую печь и сиди возле неё… В коридоре поленница дров или уголь… А что? И такие есть… И много… Осталась бабушка одна, что смогла то и есть…»

Снова поворачивается к столу, оглядывает кухню, снова принимается за чай.

Коисана: «Валина… Училась с ней в институте… Вместе сидели на выпускном за столом… Уехала к Васину… Потом на Карому… Устроились… Теперь Карома уже заграница… Гани тоже нет… Укатила на море с Гасином… Ей хоть позвонить можно….»

Чай уже закончился. Продолжает просто сидеть за столом.

Коисана: «Вот Ганя меня и втянула в этот круговорот… Да мы! Новую страну построим… Она то построила что-то себе… Ждать ничего не стали… Протолкалась в этой дирекции… Там одно хамло и отношение к нам, левобережанам, как к второсортным… Теперь уже и дирекции нет... Хорошо хоть хлебозавод пока есть… Всё что осталось… Работа – дом, дом – работа… И так до смерти… Там тоже в общем-то никого… Раздутые начальники и пьяные слесаря…»

Встает, прохаживается по кухне, подходит к окну. Там уже полная темень, пустой проезд, лужи.

Коисана: «В общем-то Ганя правильно говорила – тут никого нет… Все кто что-то из себя представляют разъехались… И продолжают расползаться… А ты всё думала – будет как у папы с мамой? Счастливая встреча и как за стеной всю жизнь? Нет, дорогая, нет…»

Продолжает стоять у окна. За окном всё та же темень и дождь.

Коисана: «В общем, ты не о том думаешь Сана… Нужно думать не об этом, а о том, как вообще выжить? Куда деться… С кем ты?»