4891

Зуев Ярослав Викторович

Чайники, правда, тоже славятся поварскими талантами, но не слыхал, чтобы это обстоятельство шло им на пользу. Чайников все равно никто не ждет. Даже те, кто предпочитает их кухню остальным. Такая вот вопиющая несправедливость, какие у нас в Доме на каждом шагу. А ведь некогда, я вычитал это в одной старинной книге, далекие предки чайников гордо именовали свой Подвал Поднебесным залом. И как сие прикажете понимать? Как пустую похвальбу? Или как образчик черного юмора? Или их Подвал некогда действительно занимал место Пентхауса? Вообще говоря, такую возможность трудно себе представить.

С другой стороны, не стоит забывать о совершенно невероятных пертурбациях, случившихся с отсеком катан, долгое время проживавших по соседству с чайниками. Отмечу сразу, соседство это было не из приятных. Это сегодня катаны снискали себе всеобщую любовь, катая лучшие в Доме суши. В былые времена они с тем

же изяществом выпускали кишки, орудуя длинными кухонными ножами. По иронии судьбы, они тоже звались катанами. Катаны мастерски ковали их в мастерских за выгородкой, отделявшей от Подвала их Мансарду Воспаряющих ночников, где, к слову, света не водилось отродясь. Чего нельзя сказать о мракобесии, процветавшем там наряду с немотивированной агрессией и чудовищными садистскими ритуалами, о которых неприятно говорить. Катаны разработали и внедрили уникальную методологию вспарывания животов, которую обкатывали на подвернувшихся им под руку соседях, и даже друг на друге, если не находили других кандидатур. Процедура осуществлялась с помощью отточенных, как бритвы, катан, ими же выпотрошенным жильцам рубили головы. Но, не прежде, чем они сложат и продекламируют четверостишие. Так продолжалось много лет. Пока мазерфакелы не вправили хулиганам мозги.

***

— В каком плане вправили? — помнится, удивился я, глядя на багровую физиономию Полковника, затеявшего этот разговор.

— В буквальном! — отрезал отставник. — Сделали лоботомию, как тому чудику из кино, в которое ты вчера втыкал. Только вместо зубила использовали кофемашину…

Накануне я смотрел фильм «Проползая под гнездом глухаря», экранизацию знаменитого романа писателя Кента Кизяка…

— Кому мазерфакелы сделали лоботомию с помощью кофеварки? — переспросил я, слегка растерявшись. — Катанам?

— Ну не тебе же, — заржал Полковник. — Хотя, если про тебя такое узнаю, тоже не сильно удивлюсь…

Я не обиделся. Верно говорят, со временем привыкаешь ко всему, даже к хамству…

— Этим гандонам узкоглазым еще крупно не повезло, что наши ополченцы до них первыми не добрались, а то была бы им трепанация по всему контуру черепа саперной лопаткой! — загремел Полковник на всю кухню. — Дешево отделались, суки!

— Наши ополченцы дрались с катанами? Когда? — удивился я.

— Ну ты даешь, пацан! — прорычал Полковник. — Еще как дрались. Бесноватый Шпиль через Госпорог попер. А катаны, по предварительной договоренности с этим гадом, полезли к нам в окно! Ты что, строевую песню не слыхал?!

— Какую? — уточнил я. Их же было много.

— Про отсек суровый, что тишиной объят! Ее ж как раз про те события сложили! Что за молодежь пошла, своих героев не помните, обормоты!

— Над Гламуром тучи ходят хмуро? — осведомился я с издевкой. — Как же, припоминаю…

— Все тебе смехуечки с пиздахаханьками! — раскраснелся ветеран. — И пох, что парни на бессмертный подвиг пошли! Эх, не нюхало ваше поколение пороху, вот что я тебе скажу, шнурок. Выпить хотя бы есть?

Я знал, что он спросит об этом и был готов. Протянул стограммовую мензурку со спиртом.

— Наркомовские? — спросил старик с прищуром.

— Медицинские, — ответствовал я.

— Пойдет, — резюмировал Полковник, потянув носом. — Ну, за тех, кто в кирзе… — он ахнул емкость целиком, смахнул накатившую слезинку и, совершенно неожиданно, пропел: — В эту ночь решили самураи, влезть на кухню к нам через окно…

— А вы? — спросил я и затаил дыхание.

— А что мы?! — загудел отставник, с треском откусывая маринованный огурец. — Веслом по уху их встретили, как по Уставу полагается. Хотели в решительное контрнаступление перейти, запрыгнуть им на спину, и таким макаром к ним в Мансарду въехать. Вот тут-то мазерфакелы нас и обскакали… У них, как оказалось, на чайников, свои виды были. Поэтому, пока мы с катанами махались, слепили они тайком у себя на этаже хорошую такую петарду килограмм на пятьдесят, если не все сто, и узкоглазым неадекватам через вентиляционную шахту — хуяк! Те, по привычке, схватились за катаны, тут, как долбанет! — в запале старый военрук врезал ребром ладони по столу. — Шарахнуло так, что на примыкающих лестницах ударной волной все двери сорвало с петель, мазерфакелы сами едва не обосрались, когда у них две трети факелов задуло, включая тот, что у Гуантанамамы в пятерне зажат. Думали, переборщили, и Дом нахуй падает. Катаны, ясное дело, с копыт. Пожарные их еще тепленькими взяли, скрутили по всем правилам боевого самбо, одели в смирительные рубахи, а макивары с нунчаками отобрали. Вилки, и те конфисковали, думаешь, с чего бы еще узкоглазым довелось, как придуркам, деревянными палочками свой сраный рис ковырять…

Из дальнейшего

рассказа Полковника я узнал, как, хорошенько надавав дебоширам по мозгам, чтобы впредь неповадно было, пожарные установили прямо посреди Мансарды воспаряющих ночников несколько громадных музыкальных автоматов, придуманных одним высокопоставленным пожарным Маршаллом, его, кстати, звали Джорджем. Аппараты были загодя заправлены кока-колой, пончиками и пластинками, игравшими джаз. Каждый катана, мечтавший о стаканчике шипучки и пончике, а уцелевшие после взрыва страдали от голода с жажды и, потому, не перебирали харчами, получал вожделенные еду и питье, только если угадывал джазовую композицию с первой попытки. Неудачники тотчас уступали место соседям по очередям. В результате, музыка в Мансарде не умолкала ни на минуту. Мазерфакелы, присматривавшие там за порядком, были в таком восторге от своего изобретения, что, периодически пускались в пляс. Катаны скрипели зубами. Они дорого бы дали, чтобы выпотрошить своих мучителей по технике харакири, но сделать этого было нельзя. Пожарные категорически запретили им ритуальную поножовщину, прозрачно намекнув: в Пентхаусе хватает петард. Делать нечего, катаны смирились и с джазом, и с пончиками, от которых у них пучило животы, и с отсутствием подогретого саке, вместо которого их пичкали ром-колой. Постепенно у них выработался устойчивый рефлекс, глядя мыльные оперы, жевать попкорн и насасываться пивом, когда им крутили бейсбольные матчи. Ношение кимоно вышло из моды, вместо катан их снабдили в лизинг фотоаппаратами, с которыми пускали на другие этажи, клацать затворами и радоваться. Новые богатые впечатления помогли катанам выкинуть из головы кодекс бусидо. Короче говоря, они быстро цивилизовались. А, как только процесс подошел к концу, с катанами случилось настоящее чудо. Их скрытно перевели из Подвала на другой этаж, снабдив уютными апартаментами в Западном крыле. Наверное, чтобы не толпились на одной кухне с чайниками, где, из-за крайней тесноты, был некоторый риск, что опять озвереют. Бытие определяет сознание, как говаривал некогда Карл Мракс. При этом, сам факт переезда нигде не афишировали, соседи не видели катан волокущими по лестницам пожитки, их будто телепортировали наверх посредством небезызвестного Азиатского чуда, навещающего тех, кто честно трудится и слушает джаз. Как это было устроено чисто технически, не понять. Даже памятуя о минимализме, отличающем катан в быту. Да, татами заменяют катанам диваны, у них встроенные ниши вместо шкафов, и все равно, не с пустыми же руками они шли, хоть каратистам так по самоназванию полагается…

— Говорю тебе, шкет, катан на новое место жительства доставили в одних портках, как наших резервистов на медкомиссию! — Полковник, для вящей убедительности, хлопнул меня по плечу с такой силой, что едва не выбил его из суставной сумки. — Мазерфакелы обтяпали это в разгар Холодной возни чисто нам назло, видали, дескать, как умеем, валенки?! Сначала, понятно, отвалили воздуха девелоперам, чтобы втихаря присмотрели подходящую камору. Потом оборудовали ее так, чтобы внешне походила на Мансарду. Понавешали всякой херни, акварелей там разных с кумирнями, статуэток понаставили долбанных, икебан для этих ебланов. Даже деревянные ворота в дверной проем прилепили, ясен-красен, из папье-маше, как и все остальное, что там было. Композитные материалы, понял, нет? Подписочку взяли, о неразглашении. Ну и новоселье отмечать запретили, чтобы никакой перебравший саке ронин ненароком не зарезал кого из соседей. А в старую квартирку закачали бетон, чтобы катанам пути к отступлению отрезать. Берите, короче, что дают, и марш на кухню, ролы катать…

— Вы хотя бы представляете, во сколько бы обошелся такой гешефт?

— Так ведь не сами катаны голожопые раскошеливались, им дыхсмесь Биллиардный клуб отвалил, по тайному приказу Сиамских хитрецов, а у тех в Федеральном Резервуаре столько ее припасено, собственного приготовления, что и за тысячу лет не вычерпаешь. Им главное было — Красноблоку нос утереть. И еще страху на нас нагнать. Поди ж ты, какая крутизна. Отучили катан хвататься за ножи, поставили ролы катать, и те воспарили, млять…

***

Версия Полковника, как он ни надрывал голосовые связки, навязывая ее, всегда представлялась мне притянутой за уши. Тем белее, что он сам впоследствии ее ни единожды безбожно перевирал, а один раз даже приплел какой-то выдуманный им чемпионат по хоккею, который вообще ни в одни ворота не лез.

— Не веришь?! — напустился на меня этот неисправимый забулдыга. — Зря! Я тебе дело говорю, а ты рогом уперся. В тот год наша несокрушимая Ледовая дружина, которую сам легендарный военрук Тихонов на залитом в Заколоченной лоджии катке натаскивал, взяла золото на открытом чемпионате Дома по хоккею без правил…