50 х 50
Шрифт:
— Требуется определение неизвестного слова геологический.
Акотолп попыталась не выдать недовольства тем, что ее перебили. Отбросила опавшую листву и села на хвост. Попыталась найти самые простые слова.
— Геологический — значит, относящийся к земле, на которой мы стоим. Внизу под нами, под твердой корой, действуют великие силы. Я видела далеко на востоке, за джунглями Энтобана, как вершины высоких гор взорвались и из них потекли реки расплавленного камня. Там же я видела и огонь. Событие, которое может взорвать горы и расплавить
— Значит, сегодня произошло геологическое событие?
Акотолп замерла, погруженная в мысли. Прошло какое-то время, прежде чем она шевельнулась и заговорила:
— Нет. Я уверена, что нет. Слишком оно внезапное. Все события, которые я наблюдала, развивались медленно, лишь со временем набирая силу. Это началось и завершилось очень уж быстро. Но событие большое, пусть и находилось далеко.
— Далеко? Требуется объяснение.
Эистаа умело и эффективно правила своим городом, но научных фактов не знала или воспринимала их без должного уважения. Акотолп заставила себя терпеливо объяснить, что к чему.
— Далеко, потому что нас разбудил яркий свет. Яилане по науке из города Яэбеиск на юге провела серию экспериментов, чтобы определить, с какой скоростью свет перемещается в воздухе. Сказала мне, что по результатам экспериментов скорость света близка к бесконечности. А вот скорость звука очень мала. Это продемонстрировать очень легко. Так вот, поскольку звук события дошел до нас значительно позже света, получается, что событие это произошло в океане, далеко от нас. И событие значительное.
Эистаа проявила нетерпение-замешательство.
— Почему у меня нет никакой возможности следовать твоим умозаключениям. Теперь упрости-объясни.
— Что-то очень значительное произошло далеко в океане.
— Полыхнул свет. Потом пришел звук и дрогнула земля. Почему?
— Земля, должно быть, дрогнула от движения водяной массы…
Акотолп замолчала на полуслове, рот ее раскрылся. Она вскочила, повернулась, чтобы посмотреть на гладкую поверхность бухты.
— Это произойдет! — от прозвучавших в словах страха и безотлагательности Эистаа даже чуть отпрянула.
— Что? Что должно произойти?
— Произойдет! Ты должна приказать фарги немедленно разбудить спящих. Прежде всего всех яилане. Приказать им как можно быстрее уходить в глубь материка, на холмы за пастбищами. Прикажи, Эистаа.
— Но почему?
— Разве ты не понимаешь? Сила, такая далекая, но сумевшая тряхнуть землю, должна быть очень большой. Она вызовет волны, каких мы не видели и при самом страшном шторме. Пока мы говорим, эти волны приближаются к нам.
Эистаа приняла решение:
— Я отдам такой приказ…
Но она опоздала, уже опоздала.
Вода в бухте отступала, как при отливе, а издали уже доносился рокот другой воды, приближающейся к берегу. И рокот этот, нарастая с каждой секундой, вскоре уже заглушал все звуки.
С жутким ревом вода заполнила бухту, поднимаясь все выше и выше, захлестывая дерево-город, ломая его ветви, устремляясь дальше и дальше, к холмам, сметая все растущее и живое.
Акотолп закрыла рот, уши, ноздри,
Вырвалась в заполненную пеной тьму, жадно хватанула ртом воздух.
Вновь ее что-то ударило. В полубессознательном состоянии, слабея от боли, продолжала плыть, зная, что это ее единственный шанс выжить: если б ушла под воду, второй раз вынырнуть бы не удалось.
Прошла, наверное, заполненная болью вечность, прежде чем она нащупала ногами землю. Мутная, наполненная мусором и обломками вода уходила, уровень все понижался. Упал ниже спины, колен… Яилане тяжело осела на землю, крича от боли, и провалилась в темноту.
Акотолп медленно пробудилась навстречу свету и боли. Лил сильный теплый дождь. Черный дождь, оставляющий потеки на ее коже. Она моргнула, почувствовала резь в глазах. Села, ее тут же окутал красный туман боли. Руки и ноги двигались, похоже, обошлось без переломов. Но бок болел ужасно. Там, скорее всего, синяком не обошлось, наверняка при ударе сломалось несколько ребер. Каждый вздох давался с трудом. Раненая… но все же живая. И только тогда она ощутила возвращение научного любопытства.
Она стояла на равнине по щиколотку в грязи. Вокруг валялись кусты, вырванные с корнем деревья. Неподалеку лежали две мертвые яилане, с переломанными конечностями. Одну раздавила какая-то бронированная рыба. Обхватив руками грудную клетку, Акотолп медленно, чуть не вскрикивая от боли, поднялась на ближайший пригорок, прислонилась к стволу сломанного дерева на вершине.
Поначалу не увидела ничего знакомого, лишь жуткий пейзаж грязи и разрушения. И, только повернувшись в сторону материка, разглядела сквозь пелену дождя привычные очертания холмов. Используя холмы как ориентир, с ужасом убедилась, что детородные ветви обломаны и унесены морем. Да и сами бухта и лагуна исчезли: теперь они составляли единое целое с океаном.
А в горе мусора Акотолп признала то, что осталось от дерева-города, и застонала от горя. Будь послабее, упала бы и умерла. Яилане, лишенные своего города, действительно умирали, она такое видела. Но она знала, что не умрет. Другие могли, она — нет. Ей хватало силы духа, чтобы пережить шок. Оттолкнувшись от ствола, она поплелась к дереву-городу.
И не она одна. Другие двигались в том же направлении. Фарги знаками выражали уважение и благодарность, когда узнавали ее. Одну из них, несмотря на синяки и грязь, облепившую кожу, Акотолп узнала.
— Ты — Инлену… та, что командует рабочими в рыбных садках.
Инлену обрадовалась оказанному ей вниманию.
— Мы рады-счастливы и приветствуем тебя, Акотолп. Смиренно просим объяснить случившееся.
— Ты знаешь столь же много, что и я. Что-то ужасное произошло далеко в океане. Что-то вспыхнуло, что-то грохнуло. Это что-то заставило землю содрогнуться, море выплеснуться на берег. Вокруг ты видишь результат.