Шрифт:
Глава 1
Протянув руку к лежащему на полу мобильнику, я отключил звук и потянулся. Просыпаться в семь сорок пять, каждый будний день, за полгода самостоятельной жизни в съемной квартире, постепенно входило в привычку. Поспособствовал этому очень простой факт, если вставать с первого раза, то хватало времени и умыться, и позавтракать и не опоздать к первой паре лекций в институт. Откинув одеяло, невольно поежился от холода, воздух в комнате показался настолько холодным, что прям обжигал.
— Отопление что-ли отключили? — спросил я сам себя и, спустив ноги на пол, поставил
Натянув после этого спортивные штаны, футболку, а затем еще и толстовку, я подошел к батарее отопления. Как я и подозревал, трубы были холодными, видимо где-то произошла авария и горячую воду отключили. Помимо прочего, стекло на окне покрылось изморозью, лишая меня возможности посмотреть, что происходит на улице. Из соседней комнаты, тем временем, послышались странные звуки, похожие и на рычание и на царапание одновременно. Василий, парень, с которым я на пару жил в съемной двухкомнатной квартире, редко когда мог встать на учебу вовремя и мне, зачастую, приходилось его будить, чтобы вместе выйти и ехать в институт.
— Доброе утро! — решив, что он тоже проснулся, крикнул я ему через стену.
— Рррртыдых! — раздавшийся звук напоминал падение крупногабаритной мебели.
— Василий, у тебя там все нормально? — решив взглянуть, что у него там происходит, я направился на выход из своей комнаты.
Оказавшись в коридоре, по привычке ткнул пальцем в тумблер, включая свет. Висящая под потолком лампочка никак на это не отреагировала, в коридоре оказалось довольно темно. Чертыхнувшись от мысли о том, что купленная недавно довольно дорогая диодная лампочка так быстро перегорела, я сдвинулся назад и, протянув руку, попытался включить свет теперь уже в своей комнате, но ничего не добился.
— Может пробки вырубило? — оглянувшись на ещё более темный угол прихожей, где находился распределительный щит, я сообразил, что чтобы там хоть что-то рассмотреть, мне все равно нужен хоть какой-то свет.
Вернувшись к своему дивану, рядом с которым лежал мобильный телефон, я поднял гаджет с пола, одновременно с этим выдергивая его из подзарядки. Засветившийся экран показал время, семь пятьдесят, а так же уровень заряда батареи всего в двенадцать процентов. Мобильник я поставил вчера на зарядку в начале двенадцатого ночи и батарея имела тогда чуть меньше десяти процентов.
— Сразу после полуночи свет что-ли вырубился? — предположил я, параллельно припоминая, есть ли у Васи пауэрбанк, чтобы можно было подзарядить мобилу, пока мы будем собираться в институт.
— Ддыщ! — очередной грохот из-за стенки, напомнил о том, что у парня в комнате что-то происходит.
Решив в первую очередь разобраться с электричеством, я включил на мобиле функцию фонарика и направился в прихожую. На распределительном щитке все язычки автоматов находились в положении ВКЛ, намекая, что сам я проблему отсутствия электричества не решу. Очередной громкий звук, вслед за которым послышался звон бьющегося стекла, заставили обернутся. Зажатый в руке мобильник выхватил лучом света сюрреалистическую картину.
— Ты совсем чтоли дурак? — нервно хохотнул я.
Сквозь разбитую вставку из стекла в межкомнатной двери, Василий пропихнул по локоть свою руку и, скрючив пальцы, делал вид, что хочет меня схватить, при этом издавая
— Сам же говорил, что денег предки мало присылают и на пиво не хватает, — не понимая, зачем потребовалось ломать стекло ради глупого прикола, произнес я.
— Рррр! — продолжал разыгрывать меня сосед, видимо думая, что это все еще смешно.
— Ладно, я на кухню, — вспомнив, что игнорирование, это лучший из найденных за полгода совместного проживания способ утихомирить Василия, я развернулся и двинулся прочь.
Пока я еще учился в школе, родители часто рассказывали о своих студенческих друзьях, с которыми они, несмотря на прошедшие годы, поддерживали по удаленке хорошие отношения. Одной из идей, казавшейся им очень удачной, являлось совместное проживание детей, то есть меня и Василия, чтоб мы жили вместе, как и они когда-то, много-много лет назад, но только не в комнате общежития, а в арендованной двухкомнатной квартире. До того, как я в первый раз увидел парня, мне эта идея тоже нравилась, только вот то, что Вася был склонен к низкосортным шуткам уровня детского садика, а так же истерикам, стало для меня неприятным сюрпризом.
— Дегенерат долбанный, — под нос произнес я, в очередной раз пообещав самому себе что-нибудь придумать, чтобы съехать и жить одному.
Зайдя на кухню, я еще раз проверил свет, электричества по прежнему не было. Благодаря лучам утреннего солнца, едва-едва пробивающегося через покрытое изморозью стекло, очертания кухонной утвари, бытовых предметов и мебели были хорошо видны. Только вот смущало то, что и чайник, и плита, и холодильник, всё это требовало для своей работы электричества. Вновь включив на мобильнике фонарик, я раскрыл холодильник, решая, что можно съесть прямо сейчас, без дополнительной готовки.
— Пдышь! Дзын! — раздался из коридора звук распахнувшейся настежь и ударившейся о стенку двери, после чего звон посыпавшихся на пол осколков стекла.
— Придурок, — одними губами выдохнул я, не желая, чтобы сосед меня услышал и продолжил выбор того, чтобы сожрать.
Выбор пал на колбасу, грамм двести которой еще оставалось в надорванной вакуумной упаковке. Едва я её достал и положил на стол, как что-то кинулось в мою сторону, состороны темного коридора. Стоявший у стены между мной и входом на кухню стол, стал неожиданным препятствием для Василия, наткнувшись на его край, тот упал животом на столешницу. Не замечая, что раздавил своим телом колбасу, парень продолжал махать он своими руками.
— Да ты заколебал уже! — выкрикнул я и, подхватил табурет, хотел было его ударить, но не решился.
— Ррррр! — сделав пару хватательных движений, но не сумев до меня дотянуться, Василий сполз назад, вставая на ноги и выпрямляясь в полный рост.
Солнечные лучи, хоть и не сильно, но все же давали достаточно света, чтобы я смог заподозрить, что с парнем что-то не так. Скрюченные пальцы оканчивались обломанными ногтями. Спутанные волосы кое-где были вырваны с клочьями, обнажая череп. Слюна изо рта тянулась вниз длинными нитями, а горло издавало низкий и утробный рык.