7-е небо

Паттерсон Джеймс

Голубь вскочил с кровати, в два шага подошел к столу, перегнулся через Ястреба, поднял стакан и кулаком грохнул по таракану, размазав его по пластмассовой столешнице. Одна из ножек Мачо рефлекторно дернулась.

— Эй, ты что? Зачем ты это сделал? Ты…

— Арс лонга, вита бревис, парень. Жизнь коротка, искусство вечно. Либо ты вытрясешь из головы своих тараканов и напишешь диалог к этой гребаной главе, либо я пошел отсюда.

ГЛАВА 28

Мы с Конклином

весь день проверяли ломбарды в надежде, что где-нибудь всплывут драгоценности Патрисии Малоун. Тогда у нас появилась бы ниточка. Последней в нашем списке значилась «Бочка сокровищ», сомнительное заведение, притулившееся на Мишн-стрит между двумя барами.

Не знаю, слышал ли хозяин звяканье колокольчика над дверью, но он заметил наше с Конклином отражение в одном из десятков зеркал на стенах и вышел в зальчик. Эрни Купер — так звали продавца — вызывал в памяти огромных амбалов времен войны во Вьетнаме: он заполнял собой весь ломбард. Седые волосы Купер забирал в длинный хвост, в нагрудном кармане носил айпод. Из ушей свисали провода наушников, а под пиджаком бугрился пистолет.

Пока Конклин показывал Куперу фотографии старинных драгоценностей Патрисии Малоун, которые мы взяли в страховой компании, я разглядывала бесчисленные призовые кубки, гитары, устаревшие компьютеры и чучело обезьяны с торчащей из спины лампой на подставке для комнатных растений. В одной из четырех витрин рядом с обручальными кольцами, часами, военными медалями и низкопробными золотыми цепями красовалась коллекция свиных зародышей.

Эрни Купер присвистнул, глядя на фотографии.

— Сколько же все это стоит — пару сотен тысяч?

— Около того, — сказал Конклин.

— Такого мне никто не приносил, но кого мы ищем-то хоть?

— Возможно, его. — Конклин выложил на прилавок фотокопию полароидного снимка Рональда Грейсона.

— Можно это оставить?

— Конечно. А вот моя визитка.

— Отдел убийств?

— Правильно.

— И что вы расследуете — вооруженное ограбление?

Конклин улыбнулся.

— Если к вам заявится этот парень, если кто угодно принесет вам это золотишко, нам нужно будет знать.

Я заметила маленький черно-белый снимок, приклеенный к кассе, — Эрни Купер в форме полиции Сан-Франциско на ступенях здания городского суда.

Купер перехватил мой взгляд:

— На вашем значке написано «Боксер». Я раньше тоже работал с одним Боксером.

— С Марти Боксером?

— Точно.

— Это мой отец.

— Серьезно? Без обид, но я его терпеть не мог.

— Очень хорошо вас понимаю.

Купер кивнул, нажал кнопку на кассе и положил фотокопии Грейсона и драгоценностей Малоунов вместе с визиткой Конклина в ящик, под поднос для денег.

— Чутье полицейского у меня осталось, даже обострилось с возрастом. — Эрни Купер задвинул ящик. — Я поспрашиваю и, если что-нибудь узнаю, сообщу вам, обещаю.

ГЛАВА 29

Выйдя

из ломбарда Эрни Купера, я увидела, что небо стало темно-серым. Пока мы шли по Двадцать первой улице, заворчал гром, и едва мы успели сесть в машину, как первые крупные капли дождя кляксами усеяли ветровое стекло. Я закрыла окно, прищемив кожу между большим и указательным пальцами, и чертыхнулась куда сильнее, чем заслуживал этот пустяк.

Я была подавлена. Рич тоже. Напряженный день ничего не дал. Конклин возился с ключами, наморщив лоб. Усталость навалилась на него, как тяжелое пальто.

— Хочешь, я поведу?

Напарник выключил зажигание и вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Все нормально, давай ключи.

— Да нет, вести я могу. Проблема не в этом.

— А в чем?

— В тебе.

Во мне? Неужели у него ко мне претензии за тот вопрос, заданный Келли?

— Что я такого сделала?

— Просто ты есть, понятно?

О нет. Я всячески уходила от этого разговора, умоляюще глядя на Рича и думая: «Пожалуйста, не поднимай эту тему». Но в голове, словно в мелькающем свете стробоскопов, менялись картинки-воспоминания о затянувшемся рабочем дне в Лос-Анджелесе, который плавно перешел в пылкую схватку на кровати в гостинице. Тело кричало «да, да, да!», но благоразумный мозг ударил по тормозам, и я сказала Ричи «нет».

Сейчас, полгода спустя, память о том вечере в пахнувшей плесенью «Краун Виктории» вспыхнула как молния, когда обрушился дождь. Ричи прочел тревогу на моем лице.

— Я не строю никаких планов, — принялся он убеждать. — Не стану ничего предпринимать. Просто у меня уже не получается держать чувства при себе. Линдси, я знаю, что у вас с Джо все серьезно, но стрела ранила меня в самое сердце, ради тебя я готов на все…

— Рич, я не могу, — сказала я, глядя ему в глаза, видя там боль и не зная, как это исправить.

— О Боже! — Рич закрыл лицо руками и закричал: — А-а-а-а!

Пару раз ударив кулаками по рулю, он снова завел мотор.

Я накрыла его руку ладонью:

— Рич, хочешь другого напарника?

Он засмеялся:

— Сотри из памяти последние сорок две секунды, Линдси. Я дурак и прошу прощения.

— Я серьезно спрашиваю.

— Забудь. Даже не думай об этом. — Поглядывая в зеркало заднего вида, Рич ловко втерся в плотный поток машин. — Между прочим, — сказал он с натянутой улыбкой, — когда я работал с Джейкоби, ничего подобного не случалось.

ГЛАВА 30

Население калифорнийского городка Колма распределяется несимметрично, с сильным перевесом в сторону мертвых. Соотношение тех, кто лежит под землей, и тех, кто по ней ходит, составляет примерно двенадцать к одному. Моя мать лежит в Колме на Сайпресс-Лон, и мать Юки, а сегодня Келли Малоун и ее брат Эрик хоронят здесь своих родителей.