7-е небо
Шрифт:
И вот теперь Джейкоби подал мне надежду пролить свет на эту жутковатую тайну.
— Нашли тело? — осторожно спросила я.
— Нет, но у нас наконец-то появилась ниточка.
Я прижала телефон к уху, забыв про истории о привидениях и первую выездную сессию нашего женского убойного клуба.
Джейкоби продолжал:
— Если берешься, Боксер, встречаемся во Дворце правосудия…
— Буду через час.
ГЛАВА 3
До Дворца правосудия ехать было около часа. Я уложилась в сорок пять. Взбежав по лестнице на третий этаж, я широким шагом вошла в комнату
Помещение сорок на сорок футов освещалось мигающими флуоресцентными лампами, превращавшими сгорбившуюся над столами ночную смену в выходцев из могил. Они подняли глаза, сказали: «Как твое ничего, сержант?» — и я пошла в угловой кабинет Джейкоби с окнами от пола до потолка, откуда открывался прекрасный вид на развязку 280-й скоростной автомагистрали.
Мой напарник Ричард Конклин приехал раньше меня. Тридцатилетний образец стопроцентного американца ростом шесть футов два дюйма положил ногу на край принадлежавшего Джейкоби стола, который давно просился на свалку.
Я подтянула себе другой стул, ударилась коленом и крепко ругнулась. Джейкоби хихикнул:
— Хорошо сказано, Боксер.
Я присела, думая, как бы организовала здесь рабочее место, будь кабинет Джейкоби моим. Сняв бейсболку, я тряхнула волосами, очень надеясь, что мужчины не почувствуют от меня запах текилы.
— Какого рода ниточка? — спросила я без предисловий.
— Анонимный звонок с заранее оплаченного сотового — естественно, отследить невозможно. Звонивший заявил, что видел, как сын Кэмпионов входил в дом на Рашн-Хилл в ночь своего исчезновения. В этом доме живет проститутка.
Джейкоби принялся расчищать место на столе, чтобы разложить список приводов упомянутой проститутки, а я думала о жизни Кэмпиона-младшего на момент его исчезновения.
Для Майкла не существовало свиданий, вечеринок, спорта. Его передвижения ограничивались поездками в машине с шофером до элитарной частной школы в Ньюкирке и обратно, поэтому мне не показалась безумной мысль, что он мог посещать проститутку. Платил, наверное, своему водителю и на час-другой сбегал из бархатной клетки родительской любви.
Но что случилось с ним потом?
Что стряслось с Майклом?
— Почему вы считаете эту информацию достоверной? — спросила я Джейкоби.
— Звонивший сказал, что Майкл был одет в приметную лыжную куртку цвета морской волны, с красной полосой на одном рукаве, которую ему подарили на Рождество. Эту куртку никогда не упоминали в прессе.
— Тогда почему этот информатор три месяца ждал со своим звонком?
— Я могу передать тебе только то, что он сказал. По его словам, он выходил от проститутки и столкнулся с Майклом на крыльце. Нам не стукнул, потому что у него жена и дети, побоялся привлечь внимание прессы. Но его мучила совесть. В конце концов она его, видимо, доела.
— Рашн-Хилл — прекрасный район для шлюх, — сказал Конклин.
Это точно. Смесь французского квартала с южным пляжем, и все в пределах пешего хода от Ньюкиркской школы. Я достала из сумки блокнот.
— Как зовут эту проститутку?
— Настоящее имя Миртл Бейс. — Джейкоби протянул мне ее дело. На снимке была молодая женщина, почти девочка, с короткими светлыми волосами и огромными глазами. Взглянув на дату рождения, я подсчитала, что ей двадцать два года. — Но несколько лет назад она официально сменила имя и фамилию, — продолжил Джейкоби. — Теперь она Джуни
— Стало быть, Майкл Кэмпион ходил к проститутке. — Я положила дело на стол. — Какая у тебя версия, Джейкоби?
— Что парень умер in flagrante delicto, или, по-английски, в седле. Если этот звонок не пустышка, мисс Миртл Бейс, она же Джуни Мун, ухайдакала Майкла в койке и куда-то дела тело.
ГЛАВА 4
Из дома Джуни Мун, насвистывая сквозь зубы, вышел очередной клиент лет двадцати, с торчащим ежиком светлых волос и в черной спортивной куртке. Мы с Конклином смотрели из патрульной машины, как молодой человек обходит полквартала, делая крюк через Левенворф, и услышали негромкий писк, когда он отключил сигнализацию у своего «БМВ» последней модели.
Когда задние фары «БМВ» мелькнули и исчезли за углом, мы с Конклином направились по дорожке к «раскрашенной леди», [6] викторианскому особнячку пастельных тонов, краска на котором шелушилась, взывая о ремонте. Я нажала кнопку звонка у двери, подождала и нажала снова.
Дверь открылась, и перед нами предстала Джуни Мун, вся как есть, без прикрас.
С первой же секунды я поняла, что Джуни не заурядная шлюха.
В ней ощущалась такая росистая свежесть, каковой мне не случалось встречать у тружениц панели. Ее волосы были влажными — видимо, принимала душ; шапка светлых кудряшек заканчивалась тоненькой косичкой. Глаза у Джуни Мун были большие, темно-серого, дымчатого цвета. Тонкий белый шрамик пересекал верхнюю губу чувственного рта. Она, несомненно, была красавицей, но что меня особенно поразило, так это обезоруживающе детская внешность Джуни Мун.
6
«Раскрашенная леди» — так в США называют особняки Викторианской и Эдвардианской эпох, раскрашенные в три и более цвета с целью украсить их или выделить архитектурные детали.
Она потуже затянула на тонкой талии поясок золотистого шелкового халата.
Рич показал свой значок и представился:
— Отдел убийств. Не против, если мы войдем?
— Убийств? И вам нужна я? — Голос Джуни Мун идеально соответствовал внешности — не просто молодой, но сладкий своей невинностью.
— У нас есть несколько вопросов по поводу пропавшего человека. — Рич пустил в ход широкую улыбку дантиста.
Джуни Мун пригласила нас в дом.
В комнате пахло чем-то сладким, цветочным, вроде лаванды с жасмином. Слабые лампочки под шелковыми абажурами источали мягкий свет. Конклин и я присели на бархатный диванчик для двоих, а Джуни уселась на оттоманку, обхватив колени. Она была босиком. Ногти на ногах выкрашены лаком бледно-кораллового оттенка, какой бывает внутри раковин.
— Красиво тут у вас, — сказал Конклин.
— Спасибо. Я сняла этот дом уже с обстановкой.
— Вы когда-нибудь видели этого человека? — Я показала Джуни Мун фотографию Майкла Кэмпиона.
— Вы имеете в виду, вживую? Это же Майкл Кэмпион?
— Да.
Большие глаза Джуни Мун стали еще огромнее.
— Я никогда в жизни не встречалась с Майклом Кэмпионом.
— О’кей, Мун, — сказала я. — Тогда у нас к вам пара вопросов, которые мы хотим задать в полицейском участке.