777
Шрифт:
Злата молчаливо закивала: в рассуждениях постояльца была своя правда и логика.
– Кстати, меня зовут Виктор, – продолжил он, не протягивая руки ни ей, ни своему давешнему собеседнику.
– Злата, – робко кивнула Злата.
– Федор, – откликнулся второй мужчина. – Виктор, ваше лицо кажется мне знакомым. Вы ведь писатель? Ваша фамилия… – и он тут же осекся, столкнувшись взглядом с моментально помрачневшим пансионером. –
– Думаю, сейчас не время обсуждать диагнозы, – зевнул Виктор, развернулся и, не прощаясь, направился к лестнице, ведущей на третий этаж.
Наталья уже утихомирилась, администратору удалось уложить ее спать и, когда та выскользнула из двери, Злата разглядела пустой шприц, зажатый в ее ладони.
Тимур шумно захлопнул книгу и зевнул.
– По-моему, просто здорово. Очень увлекательно!
– То-то я смотрю, Вы зеваете, – усмехнулся Ли и отложил записную книжку, в которой все это время напряженно продолжал строчить.
– Хотелось бы узнать, где же нас все-таки высадят: связи нет, Ларка наверняка там уже с ума сходит…
Самолет вдруг резко качнуло, и с верхних полок слетело несколько сумок.
– Опять турбулентность? – закричал Ли в ухо Тимуру, пытаясь прорваться сквозь возникший словно из ниоткуда рев двигателей.
– Слишком лихо, – покачал тот головой.
В этот самый миг свет в салоне внезапно погас. Женщины завизжали, раздался неизменный детский плач, а сквозь стекла иллюминаторов внутрь прорвался ослепляюще белый свет. Ли зажмурился и вжался в кресло, изо всех сил борясь с желанием залезть под него.
– Всем лежать, это инопланетное похищение! – заорал во всю глотку Тимур и вслед за тем громко расхохотался.
А свет все прибывал и залил своим сиянием, наконец, весь салон: испуганный бортпроводник рухнул на пол, зажав глаза руками. От ужаса происходившего борт затопила зловещая тишина.
Несколько томительных минут прошли в полной тишине. Наконец, Ли решился поднять голову и осмотреться. Вдалеке послышался пронзительный женский визг. Свет, так внезапно заливший салон самолета, уже погас, уступив место рядовому освещению.
– Эй, помогите мне встать, – толкнул его сбоку Тимур.
– Давайте я все же вас развяжу, а то мало ли что… – прошептал Ли и ослабил веревки на руках и ногах своего нового знакомого.
Через несколько секунд тот отбросил обрывки пут в сторону и поднялся во весь рост.
– Что это было? – возбужденно пробормотал Ли.
– Да бог его знает. Стюарды-то где? Почему нас никто не успокаивает и не разносит горячительных напитков? – усмехнулся Тимур и отправился по проходу вперед прямо к кабине пилота.
Внезапно он замер, рассматривая лицо сидевшего в одном из первых рядов пассажира. Странное узнавание мелькнуло в его обезумевшем взгляде, плечи мелко затряслись, горло сдавило.
– Стой, а я тебя, кажется, знаю. Или нет? Тебя как зовут? – без всяких
Издалека Ли не мог рассмотреть лица пассажира, но заметил, как побледнел Тимур, как сильно сжались его кулаки, и тут же поспешил к нему, чтобы предотвратить неминуемое.
– Что такое? Вы его знаете? Кто это?
– Да, кто ты? – повторил Тимур, наклоняясь еще ниже, едва не касаясь носом его лица.
Это был мужчина лет на десять старше Тимура с довольно грубыми чертами лица, словно бы скульптор вырубал их из полена топором. Крупный нос, волевой подбородок, прищур карих глаз – все выдавало в нем личность незаурядную. Но на запястьях его красовались наручники, и когда Тимур попытался напасть на Комарова, с обеих сторон поднялись перевозившие его полицейские. Один из них достал из кобуры пистолет и махнул им в сторону хвоста, приказывая Тимуру вернуться на место, но пара движений натренированных рук изменили исход дела: полицейские были обезоружены, и при попытке скрутить Чернова оба оказались на полу. В мгновение ока обоих заковали в наручники и вернули на место, а Комарова схватили за шкирку и потащили в хвост самолета. Тот даже не сопротивлялся, а лишь довольно посмеивался, потирая освобожденные запястья.
– Зачем тебе это надо, приятель? – усмехнулся он. – Тебя загребут, как только самолет приземлится.
– Так как тебя зовут? Сам сознаешься или мне спросить у твоих дружков в форме, – он ткнул пальцем в сторону чертыхавшихся полицейских.
Один из них с интересом наблюдал за происходящим, и наручники, казалось, нимало не смущали его.
– Моя фамилия Комаров, – со смехом отозвался конвоируемый. – Андрей Вадимович.
– Молчать! – заорал один из полицейских, пытавшийся ползком приблизиться к Чернову. – Это государственный преступник. Его имя нельзя разглашать!
– Ну, я так и знал, – протянул Тимур, не обращая внимания на крики полицейского. – Этот хмырь – бывший моей Лары. Она мне весь мозг им прожужжала, было время. Я его на фотографиях во всех ракурсах рассмотрел. Они еще до его славного бандитского прошлого встречались, так ведь, Комаров? Я правильно угадал? Да и не мог я не угадать, я тебя в темноте узнаю, столько твоих фоток я перевидел с подачи моей глупой влюбленной жены. Давай, сознавайся, ты ведь знаешь Ларису Дубровину? – и Тимур схватил пассажира за грудки.
В этот самый момент на плечо Тимура опустился чей-то тяжелый кулак. Он вздрогнул и оглянулся: перед ним стоял Ли. Лицо его было перекошено.
– Вы что творите! – на ломаном русском выкрикнул он.
– Да ты знаешь русский? А чего врал мне и на английском лопотал? – Тимур похлопал Ли по плечу, но тот брезгливо сбросил его ладонь.
– Вы мне не тыкайте! Кто вы такой, чтобы тыкать мне?!
– Ли, у тебя что, после вспышки шарики за ролики заехали? Что с тобой приключилось? – обеспокоенно спросил Чернов, прикладывая ладонь к вспотевшему лбу писателя.