78
Шрифт:
2. Коридор
Я поднялся и, сбросив с себя одеяло, вышел в коридор. Здесь все было по-другому. Колеса стучали сильнее, лампочки светили ярче, а свежий воздух свободно гулял из тамбура в тамбур.
В коридоре никого не было. Сначала я подумал, что замерзну, и решил вернуться в купе за свитером, но потом поленился и предпочел померзнуть немного так.
За моей спиной щелкнул дверной замок, и из соседнего купе выскочила давешняя девушка. Я невольно усмехнулся: уже глубокая ночь, а она носится по всему вагону.
Кивнув мне головой, девушка боком проскочила мимо и направилась в туалет. Она была в одном халате и имела при себе полотенце и мыльницу. Видимо, собиралась ложиться. Интересно, сколько сейчас времени?
Я повернулся к окну и, облокотившись на металлическую трубу, уперся лбом в стекло. Смутное чувство тревоги, которое всегда возникает в дороге, здесь ощущалось особенно остро. Наверное, этому способствовали холод и пьянящий аромат апрельского леса.
В конце коридора показалась проводница — заспанная усталая женщина. Повозившись с половиком, она скрылась, затем вышла с тремя пустыми бутылками и ушла в другой вагон. Щелкнула дверь — это возвращалась девушка. Вопреки ожиданиям, она не бежала вприпрыжку, а шла спокойно, серьёзно, сжимая в левой руке полотенце. Когда она поравнялась со мной, я спросил:
— Вы не знаете, сколько времени?
Попутчица посмотрела на свои часики и почти сразу же ответила:
— Три десять.
— А во сколько приходит поезд?
— Не помню… Вон там, в конце вагона, расписание. — И, видя, что я не понимаю, предложила: — Пойдемте, покажу.
В конце вагона расписания не оказалось. Девушка разочарованно развела руками:
— Сняли… Ну погодите, я сейчас у себя посмотрю, — С этими словами она не глядя кинулась в купе. Удивительно, что не в чужое.
Я остался стоять возле металлической трубы. Не то, чтобы я ждал эту стрекозу, просто не хотелось возвращаться назад к своему соседу.
— Вот! В четыре сорок, если, конечно, не задержимся… — Попутчица опять здесь. На этот раз она предусмотрительно накинула на плечи плащ.
— Не задержимся. Быстро едем, без остановок…
Девушка кивнула. И, подумав, добавила:
— Меня Элли зовут. Странное имя, правда?
Я представился. Некоторое время постояли молча. Наконец Элли не выдержала и повернулась ко мне:
— Хорошая сегодня ночь.
— Не спится?
Элли покачала головой.
— Я не мешаю вам?
— Нет.
В сущности, я уже отдохнул от общества своего собеседника, и теперь сам был непрочь с кем-нибудь потрепаться. Я спросил:
— А как долго мы едем?
— Вторые сутки, — Элли хихикнула. — А вы что же, не помните?
— Не помню. Я долго спал.
— А… Так это вас принесли на носилках!
Я кивнул. Мне совсем не улыбалось вспоминать подробности.
— В таком случае вы замечательно выглядите. Когда я увидела вас в первый раз, вся голова была забинтована. Проводница испу…
Черт подери! Ну неужели так трудно промолчать? За последний месяц я не видел вокруг себя ничего, кроме
— Что с вами?! — Элли придвинулась ко мне и заглянула в глаза. — Вам плохо?
— Нет, нормально. Только не надо больше о прошлом.
Девушка бесшумно отошла.
— Извините.
Волна свежего воздуха пронеслась по коридору и где-то в конце щелкнула замком. Я сделал глубокий вдох — чтобы проглотить не к месту появившийся призрак морга. Элли негромко предложила:
— Если вам не холодно, мы можем постоять в тамбуре. Там окно разбито.
Я решил, что это неплохая идея, но тогда нужно взять свитер.
…В купе было по-прежнему тихо и темно. Сосед снова блестел своей пряжкой, а шторка, задранная мною, свалилась вниз и слегка дрожала от стука колес. Взяв свитер, я с усмешкой посмотрел на спящего и вышел вон. Где-то через час поезд прибудет на место, и я решил сюда не возвращаться.
3. Тамбур
Элли ждала меня в тамбуре. Дверное окно было выбито полностью, и весенний ветер бил в лицо не на шутку. Натянув свитер, я улыбнулся своей попутчице:
— Страшно?
Элли весело удивилась:
— О чем вы?
— О дороге. Мы ведь приедем скоро.
— Это хорошо, — серьезно ответила девушка.
— Нас встретит кто-нибудь?
Вместо ответа Элли высунулась в окно, и развевающиеся на ветру волосы закрыли от меня ее лицо. Впрочем, очень скоро она замерзла и отодвинулась назад.
— Весна… Больше всего люблю это время года, — девушка взяла меня за руку: — Выгляни, посмотри на звезды!
Я подошел к двери и аккуратно просунул голову в дырку. Посмотрел наверх.
Небо было сплошь усеяно сверкающими точками. Не скажу, чтобы они были очень крупные или яркие, но их было действительно много. Линия леса, постоянно меняющаяся, то проглатывала часть звезд, то открывала новые. Я задыхался от ветра и холода. Грохот колес где-то под ногами оглушал, сотрясал мозги, а тепло руки Элли воскрешало старые, давно забытые воспоминанья. Я убрал голову.
— Хорошо. Соснами пахнет.
Девушка кивнула.
— Как в детстве. У нас в деревне было так. Мы жгли костры в соснах, — Элли улыбнулась, зажмурилась. — Знаешь, здорово было. Нас мальчишки по вечерам пугали — изображали Смерть. Возьмут старую косу, завернутся в простыни и ухают. А мы визжим, дурехи…
…За окном показались редкие огоньки — отдельные дома. Я выглянул наружу, но поселка впереди не оказалось, поезд мчался в черноту. Пояснил попутчице:
— Думал, к городу подъезжаем.
— Нет, здесь не должно быть городов… Вокзал скоро.
Неожиданно Элли умело обхватила меня за шею и прижалась щекой к груди. Я почему-то не удивился, я чувствовал, что это произойдет. Простояв так минут десять, девушка отняла голову и прошептала:
— Мне так хорошо сейчас… Совсем как тогда, в детстве.