81 миля
Шрифт:
Его качнуло вперед, словно на той стороне кто-то схватил пистолет и сильно дернул на себя. В этот момент он все еще мог спастись, но подобная мысль даже не пришла ему в голову. В Академии с первых лет вдалбливают: никогда, ни при каких обстоятельствах не расставайтесь со своим оружием. Никогда.
И Джимми не расставался, так что машина, втянувшая в себя пистолет, начала жевать державшую его кисть, и запястье, и предплечье. Выглянуло солнце, отбросив на подъездную дорогу его уменьшающуюся тень. Где-то кричали дети.
«Универсал»
Затем широко расцвела боль и стерла все мысли. Он успел крикнуть один раз. Лишь один.
Со своего места, в семидесяти ярдах от «универсала», Пит видел все. Он видел, как патрульный дотронулся стволом пистолета до двери, чтобы ее открыть; видел, как пистолет провалился в нее, словно машина была всего лишь обманом зрения; видел, как патрульного потянуло вперед, а его серая шляпа слетела с головы. Затем патрульный исчез в дверном проеме, и осталась только шляпа, лежавшая рядом с чьим-то мобильником. На секунду все замерло, а потом «универсал» сжался, как пальцы руки сжимаются в кулак. Затем раздался звук, словно кто-то ударил теннисной ракеткой по мячу, и кулак снова превратился в машину.
Маленький мальчик захныкал, девочка зачем-то стала громко повторять слово «тридцать», как если бы это было заклинанием, по какой-то причине не включенным Джоан Роулинг в книги о «Гарри Поттере».
Задняя дверь патрульной машины открылась, дети выбрались наружу. Оба ребенка заливались слезами, и Пит не видел в этом ничего удивительного. Если бы он до сих пор не находился в шоке, то сам бы, наверное, заплакал. Возникла безумная мысль: глоток-другой водки ему бы сейчас помог. Ему стало бы не так страшно, а чем быстрее он перестанет трусить, тем быстрее поймет, какого хрена ему делать.
Дети тем временем снова пошли в сторону шоссе. Питу показалось, что они близки к панике и вот-вот перейдут на бег, а этого нельзя допустить. Как только они выбегут на дорогу, их тут же размажет по асфальту.
— Эй! — закричал он. — Эй, ребята!
Когда они обернулись — огромные испуганные глаза, бледные лица — он махнул им рукой и пошел навстречу. Солнце вновь вышло из-за туч, в этот раз, похоже, надолго.
Маленький мальчик рванулся было вперед, но девочка одернула его. Пит подумал, что она боится его, потом понял, что на самом деле она боится «универсала».
Он рукой нарисовал в воздухе круг.
— Обходите ее! Обходите и идите ко мне!
Они проскользнули сквозь балки ограждения с левой стороны подъездной дороги, стараясь держаться как можно дальше от грязной машины, и пошли через парковку. Когда они добрались до Пита, девочка отпустила брата, села и спрятала лицо в ладонях. Шнурки ей, вероятнее всего, завязывала мама, и глядя на них, понимая, что мама больше никогда их не завяжет, Пит чувствовал себя ужасно.
Маленький мальчик посмотрел
— Оно съело маму и папу. Оно съело лошадницу и патрульного Джимми. Я думаю, оно хочет съесть всех. Оно хочет съесть весь мир.
Если бы Питу Симмонсу было двадцать, оно замучил бы их никому не нужными расспросами, но ему исполнилось лишь десять, и он был способен принять то, чему стал свидетелем. Поэтому его вопрос звучал просто и деловито: «Эй, девочка, сюда едут другие полицейские? Поэтому ты кричала «тридцать» в машине?»
Она опустила руки и посмотрела на него влажными, покрасневшими глазами.
— Да, но Блэйки прав. Оно съест и их тоже. Я предупреждала патрульного Джимми, но он мне не поверил.
Пит верил, потому что видел. Впрочем, девочка права: полицейские не поверят. Конечно, рано или поздно поймут, что к чему, но к тому моменту чудовищная машина успеет сожрать достаточно.
— Думаю, оно из космоса, — сказал он. — Как в «Докторе Кто».
— Мама с папой не разрешают нам его смотреть, — ответил ему мальчик. — Говорят, там слишком страшно. Но это страшнее.
— Оно живое, — сказал Пит больше себе, чем детям.
— Ага, — согласилась девочка и тяжело, жалобно всхлипнула.
Солнце на секунду скрылось за облаком, а когда вышло вновь, у Пита возникла идея. Он хотел показать Норми и остальным «Гонщикам» кое-что, достойное вступления в их клуб. Затем Джордж по-братски просветил его: они видели этот детский фокус тыщу раз.
Пусть так. Но, может, эта штука не видела? Может, не видела ни разу. Может там, откуда она пришла, нет увеличительных стекол. Или солнца нет. Он вспомнил, что в одном из эпизодов «Доктора Кто» показывали планету, на которой всегда темно.
Вдалеке завыла сирена. Полицейский. Полицейский, который не поверит детским россказням, потому что дети, как известно каждому взрослому, любят придумывать всякое дерьмо.
— Оставайтесь здесь. Я хочу попробовать кое-что.
— Нет! — Девочка схватила его за запястье. — Оно и тебя съест!
— Не думаю, что оно может ездить, — ответил Пит, отодвигая ее руку. Там, где она держала его, осталась пара царапин, но он не сердился и не винил ее. Возможно, он поступил бы так же, если бы на его месте оказались мама или папа. — Скорее всего, никуда оно с места не сдвинется.
— Зато может дотянуться, — сказала девочка. — Может дотянуться своими шинами. Они растягиваются.
— Буду следить, — пообещал Пит. — Но я должен попробовать, потому что ты права. Приедут копы, и оно сожрет их. Не уходите никуда.
Он пошел к «универсалу». Когда оказался рядом (но не слишком близко), расстегнул «молнию» на сумке. Я должен попробовать, сказал он, но правда была чуть сложней: он хотел попробовать. Совершить некий научный эксперимент. Прозвучит странно, если он кому-то расскажет, но ведь рассказывать не обязательно. Он просто должен это сделать. Очень. очень. осторожно.