9. Волчата
Шрифт:
Экспериментально установлено: традиционное святорусское застолье с заменой, даже только частично, основного напитка, продолжается от получаса до часа. От момента произнесения первого тоста: «Ну, со свиданьицем!», до наступления тотального выпопадизма. «В осадок» — выпадают все. Падают и валяются. «А поговорить?» — а не с кем.
В 60-е годы 20-го века осетины перешли со своей, довольно слабенькой, чачи — на водку. Стандартные посиделки разворачивались у них в 104 тоста. Три первых и три последних — обязательные, остальное — на усмотрение тамадов. Как
Пётр Первый любил проверять своих помощников чашей вина. Например, полтора литра мадеры «в один дых». Закусили «курятиной» — в смысле — дымком из трубки, и пошли корабли строить.
Иван Грозный накачивал своих бояр водкой. Провоцируя их на «крамольные слова». «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» — русская народная мудрость. Введённая Грозным в употребление водка, была для московского боярства продуктом новым, по проявляющимся эффектам — неожиданным. Практики у бояр не было, на чём многие и погорели.
В 14 веке Василий Буслаевич в Великом Новгороде набирает себе дружину. Один из тестов: «выпить ведро зелена вина в один дых». 12 литров даже просто пива… А речь, похоже, идёт о бражке. Понятно, что не все люди на «Святой Руси» — ушкуйники новгородские. Но кружки-то здесь полулитровые, пить «в один дых» — нора поведения.
Если вместо обычных 8-12 «оборотов» нормальной бражки в такую посуду влить 22–25 «оборотов» моей «бражки креплёной»… А остановиться-отказаться… — они не могут даже подумать! Выпить надо всё. «Пей до дна! Пей до дна!» — наше исконно-посконное.
Даже в 21 веке профессионал пишет: «В России ведь как: взял и выпил бутылку за один раз. Сразу и очень много». Обычаи «с отцов-прадедов», привычка, ритуал. «Ты чего не пьёшь? Ты меня не уважаешь?». Я уже говорил, из меня всё это национально-ритуальное выбили на Северах за один раз: «С твоей вдовой объясняться — никому не интересно».
Пол-литра — моего «крепкого», потом — пол-литра «пива домашнего» для «запить»… Часа не проходит — всё застолье или — блюют, или — храпят. Из чего, при моём пакостном характере, просматриваются некоторые специфические, «святорусские», применения «оружейно-агентурного» толка. Вариации по теме: «оружие массового поражения» и «методы сбора информации».
И, наконец, ну очень важное для меня применение. Зажигалка. Типа «зиппо». Железная, с заменяемым кремнём, с наполнителем из очёса льняной тресты, со спиртом в качестве горючего. С прокладкой из плотного войлока. В ладонь габаритами и соответствующего веса. Первая! Во всём мире — единственная! У неё и номер на донышке выбит — «0001». Как у настоящих зиппов — все нумерованы.
Чего она нам с Прокуем стоила! Элементарно: кремень должен быть подпружинен. Ага. А витых цилиндрических пружин здесь нет. Вообще. Ладно, заменили просто пружинящей полоской
Винтик! Вам не понять… Первое в «Святой Руси» резьбовое соединение! В мире — есть. Уже давно — винт Архимеда помните? А вот на Руси… «Душа не принимает»? А объяснить «как это должно быть» малолетнему кузнечному вундеркинду со склонностью к истерии…
Снова — факеншит! Кто из попаданцев вспоминал слово «метчик»?! А разницу между «метизами» и «метисами»? Пришлось вспомнить. Сковали, нарезали, собрали, зарядили…
Вы себе представить не можете, как я обрадовался, когда она этот голубенький факел выдала!
В 21 веке это просто в мозгах отсутствует! Дело не в поджигании чего-нибудь: есть печка, там уголёк — бери да поджигай. Не в прикуривании: «Святая Русь» — страна некурящих.
Всё дело в освещении.
Вот вы входите в сени. А там темно. Нужно пройти сени, где имеют привычку сваливать всякое барахло, типа корзин, коробов, коромысла с вёдрами… Обо что вы бьётесь. Включая — головой. Входите в избу. А там ещё темнее. Только кто-то шуршит, вздыхает, потрескивает. Находите на ощупь печное чело. Оно сплошь закопчённое. Нащупали? — Теперь и вы такие же.
Снимаете заслонку и любуетесь на кучку чуть красных, сизых угольков. Их в темноте видно. А света от них — нет, и вы на ощупь ищете лучинку. В одной из печных выемок-печурок. Из которых всегда чего-нибудь выпадает. Суёте лучину в угольки, приседаете, дуете-раздуваете. Аккуратнее — сильно дунешь — глаза запорошишь.
Наконец, на кончике этой деревяшки появляется пламя. Вынимаете, а оно — гаснет. З-зараза! Повторяете. Ме-е-едленно, дав разгореться, но не сильно, поднимаете щепочку над головой и оглядываетесь.
Глаза, из-за того что внимательно смотрели на угольки, ничего в окружающей тьме не различают. «Темновая адаптация длится 1,5–2 часа. К концу первого часа чувствительность глаза увеличивается в десять-сто тысяч раз». Ждём-с. Хоть 10 секунд, пока зрачок расширяется до 70 % своего максимального диаметра.
Прикиньте, сколько раз за это время вас можно убить. Сколько всякого другого может сделать человек, который к этому дому просто привык, просто ходит по нему с закрытыми глазами.
Но мне-то постоянно приходиться бывать в чужих домах! В усадьбе у Акима, во дворах моих смердов… А с этим… огнемётом — щёлкнул и всё видно, никто не спрячется!
«Осветительное применение» проявилось буквально через пару дней. «В рамках борьбы с проституцией, коррупцией и их святорусскими аналогами».
А дело было так.
Трифене — 13 лет. Она — разведёнка. То есть нечто отбросовое. Баба. Не местная. Ещё и смуглая. И при этом учит парней, которые ей сверстники или даже чуть старше. Те, естественно, проявляют свою самцовость. Но не в форме ускоренного изучения букваря, а путём проявления так называемого чувства юмора в ходе педагогического процесса. Ей, естественно, приходиться их несколько… осаживать. Они, естественно, нехорошо удивляются: