90 миль до рая
Шрифт:
– Зачем они там? Я могу полететь за Элианом один.
– И тогда они скажут, что Кастро оставил заложниками на Кубе новую семью Хуана Мигеля и его мать. Молодой человек поставлен в безвыходное положение, он не свободен в принятии своих решений. Он непреклонен в своих попытках вернуть сына на Кубу только потому, что его родным угрожает физическая расправа. Ты этого хочешь?
Хуан Мигель на мгновение задумался. Затем произнес:
– Я понял.
– Они будут предлагать тебе много денег и райскую жизнь…
– В раю не нужны деньги, – уверенно отчеканил Хуан Мигель. – А значит, Америка не может быть раем для кубинца.
– Для нас это еще и вопрос доверия, – вставил свое слово Рауль.
– Не только для нас, – подтвердил Фидель, – Весь народ доверится тебе, Хуан Мигель. Для одиннадцати миллионов кубинцев разных возрастов и полов, наций и этнических групп, католиков и «сантерос», [3] ты и Элиан станете символами нашей родины. Нет страшнее греха, чем обмануть доверившихся тебе людей… Как звали твою первую жену, мать Элиана? – вдруг спросил Кастро, как обычно интересуясь подробностями.
3
Сантерос – потомки рабов, в основном мулаты, последователи языческого культа «сантерия», имеющего африканское происхождение.
– Элисабет Бротонс, – еле слышно проговорил молодой кубинец. – Она ничего не сказала мне о своих планах…
– Ты изменял ей в период совместной жизни? Хуан Мигель опустил голову.
– Я очень уважал ее, – вымолвил он, оправдываясь.
– Как мужчина, я тебя понимаю, – почесал бороду Фидель.
– А я, как коммунист, рекомендую хорошенько задуматься над своим нынешним положением, – высказал свое мнение Рауль. – Я не призываю лгать и обелять свою персону. Просто помни, что их юристы будут цепляться за любую ниточку, чтобы опорочить тебя, дискредитировать перед миллионами американцев образ коммуниста и, как следствие, унизить Кубу. Цена каждого произнесенного тобой в США слова невероятно возрастет. Необязательно им признаваться, что ты изменял своей супруге. Они могут использовать твою честность как оружие против твоей страны. Не вооружай наших врагов лишней информацией. Не вручай им собственноручно дополнительный козырь.
– Есть одна история в Святом Писании, – вспомнил к месту старший Кастро. – Когда Иосиф, дабы проучить, а затем простить негодных братьев, прибегнул к небольшому обману. Ложь не нужна, если она не используется во имя добра…
Этот аргумент был бы последним, который взял бы на вооружение младший брат. Неужели Фидель забыл, что все эти сорок лет нападок на Кубу янки называли кубинцев безбожниками и привлекали на свою сторону имя Бога. Индейцев конкистадоры тоже истребляли под святыми знаменами. Фидель не мог этого забыть. С его-то памятью. Наверное, он думает, что Бог на стороне Кубы…
На этом разговор не закончился. Кастро попросил Хуана Мигеля на минутку выйти, у него было несколько конфиденциальных вопросов к брату.
– Что передает вражеское радио, которое тебе так и не удалось полностью заглушить? – поинтересовался Фидель.
– Они слишком близко… Нагнетают истерию вокруг мальчика, – доложил Рауль. – Вещают также о приобретенной тобой во Франции флайбриджной яхты с баром, барбекю и мраморной ванной.
– Справедливее было бы поведать об установленных на ней гироскопических стабилизаторах качки и системе, удерживающей яхту на месте без якоря. Теперь наши дайверы смогут
– Еще говорят, что ты подобно Горби, который сожрал итальянскую пиццу для рекламы, дал сфотографировать себя за деньги в испанских кроссовках.
– Дети получили кроссовки?
– Первую партию обуви уже раздали в двух школах Санкти-Спиритуса и детском доме в Аграмонте.
– Они обещали много кроссовок, и Горбачеву наверняка посулили много пиццы…
– Думаю, его не обманули… чтобы он обманул свой народ. К тому же Горби просил не для народа, а для себя, а значит, просил не так много.
– Лидер такого народа вообще не должен был просить… – задумчиво изрек Фидель. – И все-таки я не понимаю, кто дал им право назвать свое поганое радио именем нашего национального героя, Хосе Марти? Заглуши их.
– Они слишком близко…
– Что думаешь насчет этого паренька из Карденаса?
– Ты же знаешь мое мнение. До конца я верил только двоим – брату, тому, что старше меня на пять лет, и Че. Теперь только брату.
– Я хочу поболтать с этим парнем наедине. Отправляйся по своим делам, – велел Фидель и попросил вернуть в его кабинет сеньора Гонсалеса…
– Ты неисправим, – проронил Рауль, уходя. – Ты все еще веришь людям…
Когда Хуан Мигель вновь очутился в кабинете команданте, он понял, что лидер Кубы хочет поговорить по душам.
– Расскажи мне про свою Элисабет и Элиана, – попросил Фидель.
Хуан Мигель поведал ему свою историю и был очень удивлен, что, несмотря на невероятную занятость, лидер страны внимательно выслушал все до конца, лишь иногда прерывая рассказчика требованием подробностей и концентрируясь на деталях.
Муниципия Варадеро, Куба
Незадолго до трагедии
Ласаро Мунеро, мелкий хулиган, мечтающий стать крупным контрабандистом, наконец отважился влезть в номер пожилого бюргера из Франкфурта, прибывшего на отдых со своей двадцатилетней внучкой. Подельник взломщика Хулио Сезар, помощник бармена отеля «Сибоней», пообещал отвлечь немца, задержав его на некоторое время у стойки пул-бара.
В номер Ласаро проник сравнительно легко. Пригодились приобретенные в годы ранней юности навыки обращения с фомкой. Тогда он совершил свою первую кражу со взломом, утащив из кабинета директора школы средства, собранные учащимися на закупку лекарств для детей Чернобыля.
В тот период правительство Кубы приняло беспрецедентное решение лечить облученных украинских детишек бесплатно. Если бы Ласаро тогда схватили, дело бы приняло скорее политический, нежели уголовный характер. Но подозрение пало на другого ученика, родственники которого поливали грязью Кастро еще при диктатуре Фульхенсио Батисты [4] и проживали ныне во Флориде. Невинного паренька исключили из школы, на что Ласаро лишь ухмыльнулся, бахвалясь перед очередной подружкой: «Какие они придурки!..»
4
Фульхенсио Батиста – кубинский диктатор, свергнутый вооруженной оппозицией во главе с Фиделем Кастро в 1959 году и бежавший из страны в Санто-Доминго. В 1973 году он умер своей смертью в испанском городе Марбелья.