988
Шрифт:
– Извини, я не хотел обидеть тебя, – Марсель постарался, чтобы его голос звучал максимально доброжелательно. – Скажи, а почему ты решил направить свои стопы в наши края? Дорога ведь не самая близкая. Неужели не нашлось менее далекой цели?
– Мы не ищем легких путей.
Чтобы собраться с мыслями, историк поднялся и наполнил медовухой кубки – свой и Кирилла.
– Надеюсь, рабам божьим позволено немного выпить?
– Что это? – гость с подозрением посмотрел на предложенное угощение, понюхал его, но пить не стал.
– Местный напиток, очень вкусный, рекомендую. Называется медовуха.
– Аромат достойный.
– Вкус еще лучше.
– Пожалуй,
– Зря, ты не знаешь, от чего отказываешься, – Марсель с удовольствием сделал несколько больших глотков.
– Я переживу.
– Как хочешь, настаивать не стану. Разве Бог не запрещает потребление вина?
– Ты пытаешь нас с латинянами, – улыбнулся священник. – Это у них чего не хватись, все запрещено. Мы же считаем, что Господь сотворил этот мир нам на радость. Значит, и вино – часть его великого замысла.
– Прекрасная позиция! – похвалил ученый.
– Да, и мне искренне жаль, что здесь не развито виноделие.
– Всему свое время.
Марсель вспомнил полки в супермаркетах, ломящиеся от различного алкоголя, и представил себе, как сильно удивился бы его собеседник, окажись он в его мире. Будет тебе и вино, голубчик, подумал историк, и много чего еще, о чем ты даже представления не имеешь.
– Чему ты улыбаешься? Поделись мыслями, повеселимся вместе.
Заметив, что Кирилл внимательно наблюдает за его мимикой, историк смущенно крякнул и развел руками:
– Я подумал, что было бы забавно наладить поставку медовухи в Византию – глядишь, вся греческая церковь перешла бы на наш напиток. А там, возможно, мы смогли бы лучше понять друг друга, и тебе было бы легче выполнить поручение твоих повелителей.
– Что ты можешь знать о моих целях? – удивился священник.
– Да уж не вижу здесь никакой тайны, – Марсель решил, что нет смысла скрывать очевидное. – Твоя церковь сегодня переживает не лучшие времена – со всех сторон ее атакуют то одни, то другие. И конца-края этой войне не видно. Так почему бы не обзавестись таким сильным союзником, как Владимир?
– Ты далеко заглядываешь, – задумчиво проговорил Кирилл. – Возможно, все так, как ты говоришь, но не мне это решать. Скажи лучше, откуда в твоей голове такие мысли. Неужели росы все так думают?
– Нет, конечно. Люди здесь, как ты сам только что говорил, неиспорченные и чистые душой. Идеальная паства для тебя. Живут в гармонии с природой, молятся своим богам и радуются жизни.
– Это называется идолопоклонство, – заметил церковник. – Богопротивное дело.
– Пусть так. Но это твой Бог, не их. Пока, во всяком случае. Впрочем, я понимаю тебя и не сомневаюсь в твоей искренности. Я уверен, что ты действительно хочешь спасти всех этих людей от геенны огненной. Так почему бы заодно и не поправить дела твоей церкви?
Кирилл ничего не ответил на эти слова, а только нервно забарабанил костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. Было видно, что ему не нравилось направление, которое принял разговор, однако он никак не мог решить, стоит ли ему одернуть зарвавшегося собеседника или постараться переубедить его. С другой стороны, он понимал, что в таком случае придется врать и изворачиваться, а ему этого совершенно не хотелось. Общество Марселя оказывало на него странное действие – обычно самоуверенный, теперь он терялся и не мог собраться с мыслями. Проблема была в том, что этот странный человек был слишком хорошо информирован и нисколько не напоминал своих
Мало кто знал о том, что сам странник родился недалеко от того места, где находился сейчас. Он был сыном местного целителя, ведаря, как его называли в народе, и был захвачен во время набега еще в раннем детстве. Переходил из рук в руки, пока однажды не стал собственностью состоятельного константинопольского чиновника. К тому моменту он уже был способен держать в руках оружие, к тому же отличался ловкостью и сообразительностью. Это, а еще знание языка росов, и определило его дальнейшую судьбу. Привыкший подчиняться, он ни секунды не раздумывал, когда ему приказали биться с представителями собственного народа, когда те атаковали Византию. И, несмотря на то, что война, по большому счету, была проиграна, его таланты не остались незамеченными. Он получил свободу и даже достиг определенного положения, так что к моменту судьбоносной встречи с человеком, приведшим его к Богу, он вполне мог позволить себе безбедную жизнь до конца своих дней. Однако у неба, как оказалось, были на него свои планы. Проникнувшись христианскими идеями, он ужаснулся пролитой им крови и решил посвятить всего себя служению церкви, сделавшись самым верным ее последователем. До встречи с Марселем его вера была непоколебима – главным образом, потому, что он, как ему казалось, знал ответы на все вопросы. Теперь же он был смущен, возможно, впервые за последние несколько лет. И дело было даже не в том, что его собеседник вел богохульные речи – нет, он был вполне почтителен и не сказал ничего, что можно было бы расценить как ересь. Но он, задавая вопросы, сам же на них и отвечал, зачастую даже говоря больше, чем знал сам Кирилл. При этом делал это как бы между прочим, словно речь шла о чем-то естественном и общеизвестном.
– Скажи-ка мне, друг мой, – обратился церковник к своему собеседнику, который, допив свой напиток, поднялся, чтобы налить еще, – не хотел бы ты отправиться со мной к князю? Думаю, мы могли бы быть полезны друг другу.
– Что? – Марсель поперхнулся от неожиданности и постучал себя по груди, чтобы восстановить дыхание. – Ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя?
– Да, именно так. Я вижу, что ты человек большого ума. Я тоже не глупец. Так почему бы нам не постараться вместе сделать этот мир лучше?
Прозвучавшее предложение в первый момент показалось ученому настоящим безумием, однако чем больше он о нем думал, тем заманчивее оно выглядело. А что? Селище, конечно, это хорошо, но не слишком ли быстро он смирился с тем, что закончит здесь свои дни? Не пора ли двигаться дальше? Перспектива увидеть собственными глазами древний Константинополь, окунуться в гущу событий, о которых он столько читал, еще в бытность свою студентом, так сильно потрясла его, что он с трудом сдержался, чтобы не расцеловать своего собеседника. Однако ему удалось вовремя взять себя в руки, и он, изобразив на лице сомнение, ответил:
– Мне нужно подумать. Хозяйство, сам понимаешь, к тому же я здесь человек нужный, без меня Михайло сложно будет.
– Кто это – Михайло?
– Наш староста, мы сейчас в его избе находимся, пока он снаружи топчется.
– Ах, тот… – Кирилл беззаботно махнул рукой. – Ничего, потерпит.
– Вот, видишь, как ты уже на людей смотришь, свысока. А ведь гордыня – это грех, если я не ошибаюсь.
– Ты прав. И чем дальше я тебя слушаю, тем более убеждаюсь в том, что мне нужен такой человек, как ты.