988
Шрифт:
– Так что, ты говоришь, ждут тебя в Киеве? – староста подсел ближе к историку, долив ему медовухи.
– Ну, не то чтобы ждут, – отозвался Марсель. – Но мне хочется в это верить.
– Странные ты вещи говоришь, – удивился Михайло. – Тебя там или ждут, или не ждут. Соглядатаев в Киеве не любят, сам, небось, знаешь. Придешься не ко двору – погонят тебя оттуда поганой метлой. Так что ты уж определись, друг.
– Не могу, – мужчина развел руками в стороны. – У меня, видишь ли, сложная ситуация.
– Сложная ситуация – это когда твоя баба рожает арапчонка, а все остальное –
– Он просто меня не понял.
Марсель вдруг осекся. Нормальный древний славянин ни при каком раскладе не поверил бы в его рассказ. Значит, придется врать. Ох, как историк не любил это дело – его профессия подразумевала такое количество лжи, что он часто сам путался в том, что было выдумкой, а что – правдой. С другой стороны, у него просто не было выбора. К тому же он уже не был уверен, что ему так уж нужно ехать в Киев. Если допустить, что он действительно каким-то непостижимым образом попал в прошлое, то имело смысл оставаться как можно ближе к тому месту, где все произошло. Марсель слабо разбирался в научной фантастике, но предполагал, что где-то должен был находиться некий портал, который, как он надеялся, работал не только в одну сторону, но и в другую. Учитывая все это, доцент решил схитрить и попытаться напроситься в гости.
– Я, наверное, головой ударился, – пожаловался он, осторожно прикоснувшись к затылку и поморщившись, словно от боли. – Вообще ничего не помню. Кто я, откуда и зачем. Словно кто-то выключил свет.
– Чего?
– Свечу задул, – поправился мужчина. – То, что было до сегодняшнего дня, окутано туманом.
– Беда, – сочувствующе поцокал языком Михайло, доливая Марселю медовухи. – Ты поэтому в Киев собрался?
– Да, – кивнул историк, с удивлением отмечая про себя, что медовуха, несмотря на отсутствие градуса, с неожиданной силой ударила ему в голову. Теперь ему не казалось странным состояние Антипа – выпив совсем немного, он уже чувствовал, что у него начинает заплетаться язык.
– А если там никто тебя не признает? – обратился к нему Курьян, который все это время с интересом прислушивался к беседе.
– Тогда… Не знаю.
– Вот что, – ударил кулаком по столу староста. – Никуда тебе ехать не надо. В Киеве тьмы три народу, так что ты там просто сгинешь. А к князю тебя в таком виде, ясно дело, не пустят – больно ты на шлынду похож, там таких не терпят.
– На кого? – не понял Марсель.
– На бездельника. Ты уж не обижайся, но что это ты на себя нацепил?
– Ну, что есть, – пожал плечами историк, подумав, что, раз уж разговор пошел в этом направлении, то не стоило отрицать очевидного факта – для местных он выглядел более чем странно.
– А на ногах что это у тебя? – Михайло опустил взгляд под стол и озадаченно нахмурился. – Нет, обувка, конечно, добротная, ничего не скажешь. Но в такой особо не побегаешь. Странные башмаки, ничего не скажешь.
– Что это ты, Михайло, гостя своего все стыдишь? –
– А что? – староста поднял брови, словно удивляясь, как это ему самому не пришла такая мысль в голову. – И одену.
– Нет, что ты, – замахал руками Марсель. – Я никого не хочу беспокоить.
–Молчи, дурак, – Курьян пнул его под столом. – Знаешь поговорку? Дают – бери, бьют – беги. Сейчас тебе дают, причем по доброй воле, хоть и на пьяную голову.
Тем временем хозяин поднялся из-за стола и поставил перед собой историка, причем оказалось, что они были примерно одного роста.
– Что ж, найдем что-нибудь, – наконец, проговорил староста. – Мелковат только ты, дружок, но ничего, мало – не много, нарастет.
Услышав, как вокруг него загоготали мужики, Марсель смущенно заулыбался, дав еще один повод для всеобщего веселья.
– Ты посмотри, как застеснялся, – покатывались гости. – Прям девка на выданье. А может, ты того… Не про баб, может, а?
– Кто? – не понял сначала историк, а когда до него дошел смысл этого слова, резко выпрямился и искренне возмутился. – Я?! Да никогда!
– Не слушай этих зубоскалов, – Михайло хлопнул покрасневшего Марселя по плечу. – Вижу, что ты правильный мужик. Пошли, подыщем для тебя рубаху и порты. Может быть, и поршни подходящие найдутся.
Уже спустя несколько минут историк очень пожалел о том, что рядом не было зеркала – скорее всего, он выглядел потрясающе. Правда, одежда была ему немного великовата, но вопрос со слишком широкими штанами легко решился с помощью шнурка – гашника, как его назвал хозяин.
– Ну, вот, – Михайло окинул взглядом гостя и остался доволен. – Теперь и ты стал похож на человека.
– Даже не знаю, как благодарить тебя, – Марсель с интересом разглядывал изящную вышивку на своей рубахе.
– Забудь, – отмахнулся староста. – Вернемся к столу.
Появление обновленного Марселя вызвало одобрительный гул. Каждый из присутствующих счел своим долгом подняться и одобрительно похлопать его по спине, причем некоторые делали это так усердно, что после нескольких таких дружеских шлепков историк с трудом удержался на ногах.
– Всё, оставьте человека в покое, – прикрикнул на гостей Курьян, заметив, что его протеже того и гляди полетит вверх тормашками, и отступил на пару шагов, разглядывая его новый наряд. – Красота!
Чувствуя головокружение, Марсель с трудом добрался до своего места и почти упал на лавку. Увидев, что Михайло снова наполняет его кубок, он попытался протестовать:
– Мне хватит! Я и так уже плохо соображаю.
– У нас не принято отказываться, когда наливают, – внушительно произнес Курьян. – Во-первых, мы всегда это делаем от чистого сердца. И, во-вторых, случается это так редко, что глупо не воспользоваться.
– Так уж и редко? – доцент сделал слишком большой глоток и икнул.
– Да уж не часто. Сейчас самый сезон заниматься посевными работами – ручейник выдался в этом году на диво теплый, так что, сам понимаешь, дел у нас достаточно. И лишние руки не помешали бы, кстати.