99 мир – 2. Север
Шрифт:
Зэ, бочкообразный мутант, припал ухом к земле, полежал немного и пробулькал:
– Ничего.
Он встал на четвереньки, шумно вдохнул. На всякий случай Лука приготовился активировать боевую форму. На секунду-другую ресурсов хватит.
– Ежели это пожиратели, мы их не услышим, – прошептал Жаба. – Они бесшумны как тени. И появляются как из бездны. Пикнуть не успеешь, а ты уже болтаешься, нанизанный на лапу-меч. Они не убивают жертв, жрут живьем…
– Не нагнетай, а? – попросила
– Ну его козе в трещину, – поступило здравое предложение от четырехрукого мутанта. – Давайте свалим отсюда!
Гекко обратился к Луке:
– Идти сможешь?
Поднявшись, тот сделал несколько шагов и кивнул. Щур зло прищурился:
– Не вздумай сбечь. Как-то ты легко согласился с нами идти. Точно подляну готовишь, клянусь сиськами Пресвятой матери!
– С вами безопаснее, – объяснил Лука. – Это раз. Два – в Столице меня ждет виселица, ведь я служил свергнутому императору.
Аргумент подействовал, мутанты взяли свои скудные пожитки и цепью двинулись на восток. Именно там, судя по словам мутантов, находилось Убежище. И именно там Кору готовили в жертву Двурогому, если, конечно, он существует. Лука шел предпоследним, за ним топал Щур – сторожил.
– Когда жертвоприношение Двурогому? – не удержался от вопроса Лука.
– Хе-хе, тебе-то че трясогузить? Чай не баба! – сострил кто-то из впереди идущих. – На следующей полной луне. Не боись, мы тебя не отдадим, самим нравишься!
Мутанты захохотали, напряжение спало. Плетущийся рядом Зэ даже расщедрился на полоску вяленого тараканьего мяса. Правда, сначала не предупредил, а когда пояснил, откуда еда, Луку затошнило. Зэ расхохотался, выпуская пузыри слизи, а отсмеявшись, сказал:
– Ешь, ешь, здеся это самая что ни на есть еда. Не эхо-чинильи, конечно, но почти.
– Эхо-чинильи?
– Агась. Типа эхо-тараканов, только чинильи. Вкусные!
– «Эхо» – значит твари, отразившие эхо проклятья Двурогого, – объяснил Жаба.
– Намного здоровее тех, что в Империи, – перебил его Зэ. – Эхо-тараканы, стало быть, те прям как я, огроменные.
– А ты, стало быть, эхо-человек?
– Сам ты… – обиделся Зэ. – Человек! Я нюхач! Таких, как я, один на поколение!
Солнце палило нещадно, метаморфизм предупреждал о высоком уровне радиации и едва успевал ее нейтрализовывать, потому каждый шаг давался Луке с огромным трудом, он еле поспевал за впереди идущими. Все тело было чужеродным, неповоротливым. А еще страшно тяжелым, может, от этого Лука по щиколотку проваливался в иссушенную почву Пустошей.
Первым делом он собирался найти и вылечить Кору, ведь обычному человеку не выжить в таких условиях. Потом – вернуться в столицу и… Будет видно.
Путь
Зэ остановился, раздвинул складки на брюхе и сказал:
– Кто-то тут был… – Он шумно втянул воздух. – Нутром чую! Кто-то большой в земле копался.
– Пустынный червь?
– В жопу Двурогого тебя, накаркаешь щас! – рявкнул Гекко.
И снова Луке вспомнился монстр из-под земли. А спереди меж тем спросили:
– Обходим?
– Гляньте! Это че, следы?
Лука посмотрел под ноги, вбок, на подножие холма и заметил, что земля исполосована бороздами, словно кто-то сек ее мечом.
– Стоять! – скомандовал Гекко.
– Пожиратели! – с ужасом прошептал Жаба.
– Оружие к…
Договорить Гекко не успел. Рыхлая почва под его ногами вздыбилась, и оттуда выстрелило гибкое тело насекомого… Или человека? В клубах поднятой пыли было не разобрать. Мутанты сперва прыснули в стороны, а потом сбились в кучу, встав спиной к спине. Сквозь песчаную взвесь Лука увидел, что возвышающаяся над Гекко тварь пробила его острой конечностью, но даже смертельно раненый двухголовый мутант не сдавался. Поднятый в воздух, он хрипел и размахивал саблями, пытаясь отсечь пронзившую его лапу.
– Пожиратели, мать вашу, нам крышка! – возопил Жаба. – Гляньте, они по дебре бегут!
Лука повернул голову, заметил два движущихся по холму силуэта, перевел взгляд на монстра, преградившего путь. Пыль осела, и теперь его можно было рассмотреть: детская пухлощекая голова с неестественно огромным ртом, туловище до пояса человеческое, а дальше – как у насекомого. Пара человеческих рук, пара – острых суставчатых конечностей, заканчивающихся зазубренными пилами, как у богомола. И три пары насекомьих ног.
Заверещав, тварь пробила грудь Гекко пикой-пилой, рванула одной конечностью вверх, второй – вниз, вспарывая туловище мутанта и отбрасывая его в сторону. Пожиратель так неестественно быстро двигался, что Лука не заметил, когда именно была отрублена лысая голова Гекко. Катясь по склону и толчками выплескивая кровь, она разевала рот до тех пор, пока ее не подхватил другой пожиратель. Взрыкнув, он раззявил пасть и забросил туда вопящую черепушку. Челюсти сомкнулись не до конца, пожиратель поднапрягся – хрустнули сминаемые кости, брызнули ошметки плоти и кровь – и конвульсивно задергал шеей, заглатывая добычу.