99

Гришин Кирилл Александрович

– А я вот думаю, что живи Александр Александрович в наши дни, – рассуждал Парвиз. – Он бы таких стихов не писал. Ведь несогласие с теми или иными устоями общества и рождает пламенный протест, превращенный в поэзию.

– Не совсем тебя понимаю, – отозвался Алин. – Ты хочешь сказать, что жизнь поэта – постоянное негодование?

– Возможно, он имел в виду другое, – ответила за товарища Агата, ее глаза заблестели. –

Что поэт по своей сути всегда боец, воин духовного, сражающийся с дурными нравами ради всеобщего блага. А поскольку сейчас человек излечился от многих недугов старого мира, классикам пришлось бы поднимать совершенно иные темы. Я верно поняла тебя?

– Ну… да, – сконфуженно отозвался Парвиз. Глядя на него, становилось понятно, что он закладывал в свои слова далеко не такой глубокий смысл. – Я об этом и говорил.

Видя смущение товарища, ребята тихо захихикали и, решив на этом закончить дискуссию, начали расходиться. Парвиз и Давид двинулись к автобусной остановке, Алин – вниз по улице, а Максим с Агатой – в противоположную сторону.

Периметр был безопасной территорией, здесь почти не случалось преступлений, хотя и Департамент внутренней безопасности без работы не сидел: ранимые творческие натуры иногда не могли сдержать своих чувств. Однако юной девушке на улице в любое время суток опасаться было нечего, кроме, конечно, взглядов прохожих, но по старой традиции дама идти домой одна не должна была. Поэтому с первого класса Максим провожал одноклассницу до дверей ее дома, ведь жил от нее всего в паре кварталов – ближе всех других одноклассников.

Когда-то этот долг его расстраивал, но потом превратился в приятное времяпрепровождение. Прямо сейчас эта прогулка была ему необходима.

– Агата, я хочу кое-что тебе сказать, – решительно начал он. К этому времени они уже почти дошли до цели в полном молчании.

– Да, конечно, что такое? – девушка постаралась как можно искреннее изобразить удивление и интерес. Конечно, они оба понимали, о чем будет этот разговор, но этикет не позволял даме предполагать вслух что-либо расстраивающее или постыдное для джентльмена, чтобы не поставить его в неловкое положение.

– Я не прошел тест, – выпалил Максим, одновременно почувствовав, как массивный валун упал с его плеч.

– Это очень печально, – ответила Агата, изобразив изумление. Она опустила голову и еле слышно всхлипнула. Это уже

не было наиграно. – Что… что теперь будет?

– Ты знаешь.

Девушка покивала головой и снова всхлипнула. Глаза ее блестели, но ни одна слезинка не скатилась по щеке. К этому времени они уже были у крыльца ее дома.

– Я надеялась, что мы будем впятером поступать в Университет, – сказала она, грустно улыбнувшись. – Всю школу же вместе отучились, с юных лет дружим. Очень боялась за Парвиза, ведь у него не всегда хорошо получалось с некоторыми предметами. Но он все-таки справился…

– …а я всех подвел.

– Нет, что ты? – воскликнула Агата и покраснела, поняв, что сама подвела друга к такому выводу. – Я не это имела в виду, просто… просто…

Ей стоило немалых усилий, чтобы не заплакать.

Максиму захотелось взять ее за руку, как делал отец, когда мать грустила, но это было бы неприлично. Он просто стоял и молчал, не находя слов.

– Прости, прости, – немного успокоившись добавила девушка. – Мне сейчас тяжело говорить. Давай вернемся к этой теме завтра?

– Да, конечно, – с радостью согласился Максим. – Мы, кстати, так и не решили, когда пойдем на выставку Лучано.

Агата развела руками.

– И точно! Нужно будет всех обзвонить.

– Завтра вечером созвонимся?

Девушка лишь кивнула в ответ и поднялась к двери. Максим был настолько глубоко погружен в мысли, что повернулся и направился домой, даже не дождавшись, пока она закроет за собой дверь.

Агате захотелось окликнуть его и сказать что-то ободряющее, но она так и не решилась. Лишь продолжала смотреть ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Родители были не сильно удивлены. К шокирующей новости они явно готовились, но сил сдержать слезы у матери не хватило. Она убежала в комнату и не выходила из нее весь вечер. После того, как звон в ушах от с силой захлопнутой матерью двери прошел, отец пригласил Максима на кухню.

– Послушай, сын, я не стану корить тебя за то, что произошло, – начать ему удалось только с третьего раза. Говорил он так тихо, что юноша едва разбирал слова. – Я все понимаю, даже хорошая учеба не гарантирует высокий результат теста. И не могу винить тебя или твоих учителей. Но, конечно, я расстроен. Про мать даже говорить не буду, сам все видел.

Конец ознакомительного фрагмента.