А дело было летом...

Усманова Александра Рустамовна

Рюкзак — на третью полку, самой — на вторую. А Время шепчет:

— Глаза закрывай!

Нина слушается. Щелчок. Ночь, два пятнадцать.

Вот так перескочили! Тихонько, чтобы не разбудить соседей, Нина идет по вагону и замирает в тамбуре.

Что сейчас будет!

Зверька отняла лапки от глаз машиниста, он открыл глаза. Чудеса, да и только! Вокзал, но пушистое тельце по-прежнему греет шею — Зверька не умчалась назад к старику.

— Иваныч! Петро! Вот уж не ждали! Каким ветром?

— Попутным.

— Ну, молоток. За работу?

— Конечно!

Вокзальные часы метнули стрелку вперёд.

Два восемнадцать.

Мужчина, девчонка, Зверька и Время встретились на перроне.

— Пошли, что ли? — говорит машинист.

— Ага, —

кивает девчонка.

Нина во все глаза глядит прямо перед собою. Красота! Зверька касается висков Ивановича, Время берёт за руку девушку, и всё начинает неуловимо меняться.

Время поднимает руку вверх, хватает за ручку, тянет, и паровоз пронзительно свистит.

Стучат колёса, ревёт огонь в топке, лопата неутомимо подкармливает его углём.

Нина, Пётр Иванович и даже Зверька дают по свистку. Волшебная ночь продолжается и продолжается, неся в себе старинный локомотив с угольным тендером и вагонами, в которых спят такие разные люди. И только самым заядлым романтикам сниться, что они кричат друг другу чуть ли не в ухо, чтобы перекрыть голос топки, и на всех парах ведут паровоз через степь, прямо к звёздам.