А-Два

Гельт Адель

– У меня один вопрос есть, товарищ Тычканова.
– заведующая вдруг сделалась страшно серьезной.
– В Вашей натальной карте есть один вектор, такой, знаете, немного пунктиром. Вы понимаете, о чем я?

– Понимаю, товарищ Семенова.
– Девушка немного забронзовела в смысле окраса кожи: именно так краснеют орки и их ближайшие метисы.
– Пунктиром, да. Только у нас очень старый род, древний, можно сказать. Родителей не видела, или не помню, что видела, но все-превсё о них знаю. И сама такая же, говорят, похожа на молодую маму. Беспокоиться не о чем: оборот не просто под контролем,

а даже вызывается, при необходимости, с некоторым трудом.

– Инициировали вовремя, верно?
– заведующая амбулаторией, видимо, вызвала односторонний морок: движения зрачков показывали, что она читает с листа, самого текста, при этом, с этой стороны видно не было. Куяным порадовалась за потенциальное начальство: ее собственных эфирных сил на такое бы не достало точно.

– Да, в четырнадцатый день рождения, без привязки к фазам. Все знаки, семь штук, легли штатно, восьмой пока открыт, - девушка, ввиду серьезности ситуации, постаралась ответить максимально внятно.
– Оборачивалась дважды, при инициации и на выпускной квалификации. Уровень самоконтроля в звериной форме — восемнадцать по Россолимо, почти максимум. В обычной форме не проявляется никак, ну или почти. Мясо не очень люблю, разве что.

– Не любите мясо? Тогда Вы немного странный оборотень, как я понимаю.
– Товарищ Семенова уже снова улыбалась. Проблема, которую стоило немедленно решить, как-то сама собой не возникла, и это было просто замечательно.

– Форма такая, - решила уточнить Куяным.

– Нет, не надо. Вы стабильны, форму сообщать не обязаны. Тем более, я, кажется, уже и сама догадалась.

Уже пятью часами позже девушка делала сразу два дела: тщательно намывала специальным средством пеленальный столик и краем уха слушала телепередачу.

Телеприемник был расположен в соседнем кабинете, и его вовсе не было бы слышно, если бы не исключительно чуткий слух вновь трудоустроенной и не открытые по теплому времени окна, это и соседнее. В телевизоре рассказывали интересное: про предстоящий фестиваль науки и техники, на который в Ленинград приедут студенты со всего СССР, из братских зарубежных республик, и даже из капстран. «Вот бы попасть,» - думала Куяным, подливая моющего средства на самую большую плоскость столика. «Если вдруг выходной, обязательно схожу!»

Руки, тем временем, выполняли работу простую, но привычную: чистоплотную орочью девочку часто просили помыть разные предметы, предназначенные для самых маленьких жителей детского дома. В числе таковых предметов оказывались и пеленальные столики, значительно, впрочем, более простые. Местный оказался сложным и технически продвинутым, но, в целом, очень знакомым.

– Вот смотри, тут есть кнопка включения стерилизатора, - наставляла пожилая медицинская сестра неопытную санитарку.
– Стерилизатор работает, работает отлично, но есть инструкция. Чтобы исключить выживание анэфиробных бактерий, все поверхности прямого контакта необходимо обработать раствором номер семь — вон он, в бутылке — и тщательно просушить. Справишься?

Куяным справлялась.

Тем временем, интонации репортажа сменились с восторженно-оптимистических на сурово-тревожные. Поддавшись смене настроения, Тычканова прислушалась.

«По причине

сбоя в программе потерял управление бытовой робот новейшей модели А-Два,» - вещал диктор. «Вероятнее всего, он сейчас находится в южной части Ленинграда. Посмотрите, выглядит он вот так.» - картинку, понятно, девушка увидеть не могла, и потому представила себе нечто вроде высокого человека, худого и сутулого. Диктор будто понял затруднения телеслушателей, и уточнил: «Высота — тысяча пятьсот миллиметров, форма шарообразная, поверхность блестящая металлическая.»

Будто желая пресечь возможную панику среди населения, из телевизора продолжили тоном уже куда более спокойным: «Это бытовой, повторяем, бытовой, робот. Он совершенно безопасен для человека или животных, поскольку специально создан для их обслуживания. Однако, при обнаружении не рекомендуется вступать в контакт, не имея профильной специальности: робот опытовый, его легко повредить. Заметив робот или что-то, до крайности на него похожее, немедленно сообщите в милицию по телефону ноль-два.»

«Интересно, считается ли, что я сейчас на юге Ленинграда, или, всё-таки, нет?» - Куяным послушала бы еще, но в соседнем кабинете хлопнула дверь, и звук телеприемника то ли сделали намного тише, то ли выключили совсем. «С одной стороны, город Пушкин — это район большого Ленинграда, с другой под югом, наверное, в виду имелся Московский район.» - девушка успела изучить карту города, и довольно неплохо представляла себе, где находится она сама, где Пушкин, а где юг Ленинграда и его районы.

Мыть столик без звукового сопровождения стало вдвойне менее интересно, но, по счастью, девушка закончила работу. Буквально через несколько минут то же самое сделали и все прочие работники: наступил вечер, амбулатория закрывалась.

Халат отправился на вешалку в шкафчик, перчатки — в мусорное ведро «для резиновых и полимерных отходов», сама девушка, попрощавшись до утра с вновь обретенными коллегами — домой.

Стеклянная дверь, ранее казавшаяся такой тяжелой, поддалась без каких-либо усилий: видимо, прекратило действовать заклятие, не дающее юным гражданам Страны Советов разбегаться по окрестным улицам без сопровождения родителей и других взрослых.

Куяным сделала шаг вперед, и замерла: прямо по проезжей части, отлично видимый на фоне придорожной растительности, с кажущейся огромной, скоростью, несся блестящий металлический шар.

Глава 8. ...И я побежал!

Ленинград, 17 ноября 2022 года. Здесь и сейчас.

Семенов-младший, комсорг курса.

Ситуация, конечно, ситуацией, сложности сложностями, а обязанности комсорга с Семенова-младшего никто не снимал, да и на учебе надо появляться не вдруг, а всерьез: неуспеваемость — отличный повод с треском вылететь из комсомола, а потом и из института.

Поэтому незадачливый комсорг, слегка успокоенный сначала обещанием брата разобраться, а потом — сногсшибательной новостью о том, что его делом занялся всемогущий Комитет, принял решение: на учебу ходить обязательно, обязанности комсорга исполнять тщательно и, в целом, делать на публике вид, будто ничего ровным счетом не случилось.