А единороги будут?
Шрифт:
Спрашивать, не против ли Абагэйл присутствия за столом нетопырей, после того как с одним из них она распевала куплеты не совсем приличного содержания, я посчитала излишним. Единственное, помня о том, что Рикиши невидим для тетеньки на раздаче, пришлось самой потыкать в еду для себя, бабы со мной и того парня. Потом мы долго уговаривали Абагэйл съесть хоть немного… ну хоть совсем чуть–чуть… ну хоть ложечку за папу и ложечку за маму. Услышав про «ложечку за папу» Абагэйль снова чуть не разрыдалась, и объявила, что папа у нее прекраснейший человек и единственный, по кому она уже соскучилась…
Я кивнула Рикиши, что тело пора выводить обратно на природу, пока из него не полились еще какие–то семейные тайны.
– Лучше давайте попробуем все же накормить леди, – задумчиво предложил мой нетопырь, доставая из кармана какой–то странный пузырек. Незаметно от Абагэйл он капнул из него на лежащее в тарелке нечто наподобие круглой маленькой помидорки и кивнул мне. Я протянула овощ девушке, про себя молясь, чтобы это не было ядом. Ну, не должен Рикиши так глупо и банально меня подставить… наверное.
Абагэйл заглотила помидорку, по–моему, просто чисто по инерции, а через несколько минут жадно накинулась на остальную еду.
– Потрясающе! – восторженно прошептала я Рикиши. – А почему ты мне такой же химикалии не накапал?
– Вы и так вполне прекрасно справляетесь, – хмыкнул он. – Зачем переводить зря дорогой эликсир? К тому же на пять–шесть часов блокирующий магические способности?
– Действительно… Зачем блокировать то, чего и так почти нет, – обиженно надулась я.
– То есть вы поставили заглушающий купол неосознанно?! Отличная работа, леди!
– Ты хочешь сказать, что я возвела какой–то купол? – от удивления я окончательно протрезвела.
– Ну да, в тот момент как леди Абагэйл начала рассказывать нам про своего отца, вы огляделись по сторонам, возвели купол и продолжили ее слушать.
В моей голове вновь зазвучало уже забытое «Ы–ы–ы–ы–ы!», потому что связно оформить свои эмоции по поводу случившегося я оказалась пока не в состоянии.
Глава 8
Закинув Абагэйль к ней в номер, мы завалились в наш и…
– Леди?.. – тихий вкрадчивый шепот Рикиши напомнил мне, что пришла пора кормить ручную зверушку. Мой ласковый и нежный зверь… М–да.
– В меню только кровь! – быстро объявила я, хотя вдоль позвоночника уже все зеледенело, а внизу живота, наоборот, начало разгораться пламя.
– Леди!.. – в голосе Рикиши прозвучали одновременно легкий укор и плохо скрываемое ехидство.
Он подхватил меня на руки и понес в сторону спальни, даже не целуя, просто прижимая к себе крепко–крепко. И в моей голове потихоньку начали отрубаться все защитные механизмы, один за другим. Так что, когда меня положили на кровать, уже без туфель, которые я сама скинула по дороге, но и почему–то без платья… последние бастионы пали.
Обняв Рикиши за шею, я притянула его к себе, целуя, вливая в него свое желание, свою жажду обладать им и, одновременно, отдаваться ему, плавиться от его прикосновений, растекаться от жара его тела. Закинув ноги ему на бедра, я притянула его к себе,
С удивлением посмотрела на лежащее подо мной еще не полностью раздетое тело… Тут же быстро принялась исправлять это странное упущение, стаскивая штаны одновременно с нижним бельем и носками, чтобы потом медленно… садистски медленно сдвигать рубашку, целуя каждый открывающийся участок кожи и наслаждаясь тем, как парень выгибается, втягивает живот или, наоборот, расслабляется. Его пальцы упорно пытались запутаться в моих волосах, перебирая их… по–моему, чисто инстинктивно. Потому что глаза Рикиши были полуприкрыты, и он тихо постанывал от удовольствия. Похоже, отдаваться женщине он умел так же хорошо, как и овладевать ею.
Вскоре рубашка оказалась поднята до уровня груди, а я добралась до темных горошинок сосков. Выбрала в качестве первой жертвы левую и провела по ней языком, по кругу, потом крест на крест… потом сжала губами и потянула вверх… куснула…
– Ле–е–еди…
– Если кто–то не понял, я хочу получить информацию… много! – пояснила, сама не веря в то, что сказала. То есть да, я хочу информацию. Но не сейчас же, когда подо мной так выгибаются, так умоляюще постанывают, так… Ага, умоляюще!
Мои зубы сомкнулись на соске более ощутимо, я едва поборола в себе желание зарычать и замотать головой, как собака с добычей.
Так, сквозь зубы, и процедила:
– Ну! Что за спектакль был с передачей тебя в подарок? Кто его придумал и зачем?! – Рикиши лишь чуть скривился, причем непонятно, от боли или от удовольствия. Может, он мазохист скрытый, и я тут зря стараюсь?! – Говори, а то откушу!
– Чтобы залечить такую рану, мне понадобится…
– Рики, я тебя съем целиком! Понял?!
– Как вы меня назвали, леди? – парень, резко приподнявшись на локтях, посмотрел на меня со странной улыбкой.
Я, по–прежнему не разжимая зубов, повторила:
– Рики! Будешь себя плохо вести, сокращу до Ри, ясно?!
Рикиши рассмеялся и снова упал на кровать:
– Польщен! Вы придумали мне личное имя.
– А что это значит? – я решила попробовать другой метод добывания информации и, усевшись Рики на бедра, принялась делать скользящие движения вперед и назад… чувствуя, как подо мной увеличивается в размерах и без того уже возбужденный член.
– Это… означает… что вы… признали меня… своим, – простонал юноша, выгибаясь и задевая краем головки мой клитор. Отчего слегка угасший жар внизу живота снова запылал со страшной силой и огоньки пламени проникли в кончики пальцев рук… ног… заалели щеки. – Личное имя… Только не называйте меня так при посторонних, пожалуйста.
Интересно, опять спектакль разыгрывает или и правда… это что–то значит?
– А как тебя называла Сонола? – ревниво поинтересовалась я, не прекращая возбуждать и его, и себя…
– Не очень прилично, – хмыкнул Рикиши, и, совершенно неожиданно, вдруг оказался сверху, нависая надо мной, заставляя плавиться от приятной тяжести его тела и чувства соприкосновения… проникновения… плавного… осторожного проникновения.
Требовательно сжала руками, ногами, мышцами внутри… все… все – мое! Мое!