А Фост Одатэ..
Шрифт:
Придя утром на работу, Изя врывается в комнату (не в ту, которую я описываю, это происходило намного раньше), бросает на стол свой портфель и с пафосом восклицает: "Не могу работать! Щаранского посадили!" На что, якобы, сидевший в той же комнате завлаб В.А. Коварский, оторвавшись от своих бумаг, произнес: "Если вы, Изя, из-за каждого жида будете бросать работу, мы далеко не уедем".
Кстати, тот же Виктор Анатольевич, увидев у Изи дома превосходную и довольно большую библиотеку, с некоторым возмущением спросил: "И что же, вы все это читаете? А когда же, в таком случае, работать?"
Вообще Изя был настоящий "Патэ-журнал". Когда он возвращался из командировки в Москву, у него всегда было множество сведений о всякой культурной и околокультурной
Перед отъездом в Израиль, в академической многотиражке было опубликовано интервью с Изей Чайковским. В нем было два, заслуживающих внимания, момента. Первый, это ответ на вопрос корреспондента "почему же Вы, доктор наук, у которого все есть, уезжаете из Республики?" Ответ был таков: "Потому, что мой сын никогда не сможет стать Президентом вашей Республики". Второй забавный момент заключался в том, что в заглавии интервью, задуманном как "Ученый, человек...", были, по вине типографии, пропущены знаки препинания. Поэтому получилось так: "Ученый человек".
Так с прозвищем "ученый человек", Изя и проходил последние недели перед отъездом.
Следующий замечательный "ученый человек" из этой магической шкатулки под названием "комната 440", конечно Женя, Евгений Александрович Попов. Человек с внешностью киногероя: высокий, статный, с благородной седой шевелюрой и правильными чертами лица, он не стал звездой экрана, хотя и снимался в кино.
Вершина его карьеры, это роль Котовского. "Как?" - спросите вы, и уточните, не имею ли я в виду фильм режиссера Файнциммера? Ведь там Котовского играл Николай Мордвинов? Вы правы, отвечу я, но не в этом фильме, снятом в 1943 году, прославился Женя. Речь идет о другом кино, название которого для нас не имеет значения, и вы сейчас поймете почему.
Снималась сцена в Одесском оперном театре, куда, во время представления входит Григорий Иванович Котовский. Камера установлена в центральном проходе в метре от пола и смотрит на сцену. Из-за камеры появляются ноги в сапогах и галифе, которые мерно и гулко шагая в установившейся тишине, шествуют в сторону сцены, вводя в рассмотрение кинозрителей роскошный кавалерийский зад знаменитого командарма. Все.
Именно в этой сцене жопу исполнителя главной роли дублировал Е. А. Попов и справился с этим блестяще.
Женя знал и любил кино по-настоящему. Именно он обеспечивал просмотры интересных фильмов в институте, организовывал "зал трудного фильма" и киноклуб "Синема", именно он договорился в Союзе кинематографистов о допуске активистов клуба на, так называемые, информационные просмотры. А такая возможность в те времена ценилась очень высоко: показывали новые отечественные и зарубежные фильмы, в том числе не приобретаемые для проката в СССР.
Мягкость характера, близкая к безволию, доброта, похожая на инфантильность, смятение ума, опасно приблизившееся к неопределенному состоянию психики бросали Женю из стороны в сторону, не позволяя ему добиться
Прежде чем покинуть четвертый этаж, постучим в стену - там, в соседней комнате сидит Олег Седлецкий. Человек не без загадочности, однако, несомненного, незаурядного таланта во всех вопросах, касающихся радиоэлектроники, а впоследствии, и программирования. Стук в стену означает, что Олег должен поднять телефонную трубку: на три комнаты был один телефонный номер. Трубку он поднимет и мы его поприветствуем.
Серега Баранов. Произнесешь эти два слова, - и сразу станет весело и смешно. Его невозможно представить просто веселым - он бывает только хохочущим от веселья!
Серега, как и знаменитый литературный герой Йозеф Швейк, способен был по всякому поводу выдавать поучительные, или забавные истории. Вот один такой случай.
Однажды Серега для удобства перелистывания какого-то большого, необходимого для работы количества страниц журналов, надел на руку резиновую перчатку. Это осталось бы незамеченным, если бы не странный фасон этой перчатки - она была почти по плечо длиной, как у светских дам конца прошлого века, и имела только два отдельных пальца - большой и указательный, как у снайперов времен финской войны. На естественный вопрос - что это такое, Серега ответил, совершенно не собираясь шутить: "Это вагинальные перчатки". После этого, конечно, работа остановилась, и он подробно, временами под истерический хохот присутствующих, рассказал об особенностях ветеринарии и животноводства, поскольку это были перчатки из арсенала ветеринара, и предназначались для осмотра коров. Попутно нам Серегой был задан вопрос: "Вы что, не знаете, что такое вазектомированный бык-пробник?" Мы не знали, и я не упущу возможности познакомить читателей с этим понятием.
Как известно, в промышленном животноводстве применяется искусственное осеменение животных, в частности, коров. Технически эта процедура не представляет особой сложности и всем, более или менее понятно, как это делается. Но не все знают, что для успеха необходимо особое состояние коровы, которая ничем его не выказывает. У животноводов-селекционеров генетический материал племенного быка хранится в пробирке, но определить благоприятный момент сами животноводы не могут. То, что корова готова к осеменению, знает только живой, здоровый бык. Он это, буквально, носом чует, и немедленно стремиться исполнить предписанное природой. Поэтому пришлось разработать следующий прием. В стадо коров выпускался бык, который быстро устанавливал, какая именно корова нуждается в его услугах, и, в знак любви, забирался на нее передними ногами. Чтобы бык не смог произвести нежелательных для селекционеров скрещиваний, его заранее подвергали операции, в ходе которой ему подрезали некоторые мышцы (вазектомия), после чего бык, не утрачивая полового инстинкта, лишался чисто технической возможности оплодотворения. Это давало животноводам выигрыш во времени, в течение которого, они успевали этого несчастного вазектомированного быка-пробника отогнать, и оплодотворить жаждущую любви корову первосортным материалом из пробирки.
Вот такая жуткая, но поучительная, история из коллекции Сергея Баранова.
Вот и описан последний, четвертый этаж Института, но мы еще не уйдем, поскольку в те времена, нам принадлежала еще и крыша! Мы ходили туда покурить, поболтать, полюбоваться панорамой Кишинева, который с высоты холма и высоты Института расстилался перед нами во всей своей красе... Там были у нас и стулья, и навес, защищающий от дождя. Там мы проводили целые дискуссии, настоящие семинары на темы, не предназначенные для посторонних ушей, именно там охватывало нас настоящее, сильное ощущение жизни, молодости, собственной силы и прекрасного будущего. Видимо, у высоты есть особое свойство, пробуждающее у всех людей особые, романтические чувства.