А потом пришла любовь
Шрифт:
Словно понимая ее настроение, Джесс окончательно оставила свою снисходительную манеру, и, если не усилия Стеллы, отчаянно старавшейся быть приветливой, уже не однажды разразился бы скандал. Все попытки к налаживанию отношений неизменно встречались в штыки: Стелла начинала разговор — Джесс жаловалась на праздных людей с праздными языками; молчала — Джесс говорила что-нибудь вроде того, что никак не ожидала, что ее брат женится на женщине, которая не может поговорить с простым человеком. Она демонстративно фыркала, когда невестка надевала одно из привезенных с собой платьев, и, привыкшая к тому,
Миссис Перси писала раз в неделю, и Стелла задавалась вопросом, что сказала бы ее мать, если бы знала о тех отношениях, которые сложились между ней и Мэтью.
Одно из писем начиналось так: «Когда ты приедешь в Лондон? Теперь я совсем одна, потому что ты уехала, а Адриан целыми днями в Академии. Он хорошо устроился, и я стараюсь убедить себя, что он не свяжется снова с этими ужасными молодыми людьми. Мне столь о многом хочется спросить тебя, Стелла! Не можешь ли ты приехать хотя бы на несколько дней? Не угнетает ли тебя эта глухомань? Зима, мрачная в Лондоне, там у вас, наверное, еще хуже, и перемены пошли бы тебе на пользу».
С этой частью письма Стелла соглашалась от всей души. Как она тосковала по театрам, концертам и друзьям, присутствие которых прежде считала само собой разумеющимся. Хотя о расположении дома можно было сказать много хорошего, все-таки «Грей Уоллс» находился далековато от города, и желание посетить Лидс влекло за собой долгую и утомительную поездку на автобусе. Один или два раза она заказывала по телефону такси, но это вызвало столь уничтожающие комментарии со стороны Джесс, что в конечном счете Стелла прекратила это делать. До приезда она почему-то думала, что у нее будет собственный автомобиль и она сама сможет его водить, но, к ее удивлению, у Мэтью была только одна машина, на которой он каждое утро уезжал на фабрику.
— Никогда не любил, чтобы меня кто-то возил, — оправдывался он, — иначе нанял бы шофера. Но я подумаю о малолитражке для тебя.
— Это было бы идеально, — обрадовалась Стелла, — я могла бы чаще выходить из дома.
— Бери такси, любимая.
— Нельзя все время брать такси, — солгала она, — и, во всяком случае, никогда не попадешь домой после четырех. Здесь часы пик похуже, чем в Лондоне.
— Значит, возвращайся раньше. У тебя есть целый день на твои пустяки!
Она с трудом сдержалась:
— Если пойти на дневной спектакль или концерт, время их окончания диктовать не приходится!
— Очко в твою пользу, — признал Мэтью. — Ответом будет спортивная машина.
— Я не имела в виду покупать. Подержанный автомобиль был бы…
— В этом нет нужды, — прервал он, — я в состоянии купить тебе самый лучший!
Он протянул ей руку, но едва Стелла взяла ее, как вошла Джесс.
— Не обращайте на меня внимания, — с
Мэтью рассмеялся, но Стелла отпустила его руку и отошла в сторону.
— Только не говорите мне, что я вас смутила, Стелла, — фыркнула Джесс. — Никогда бы не подумала, Что вы все еще стесняетесь Мэта.
— Я не стесняюсь Мэта, — прохладно ответила Стелла, — только вас!
Больше о машине не упоминалось, но с каждым прошедшим днем Стелла со все возрастающим нетерпением представляла, как однажды за воротами ее будет ждать автомобиль. Во время их коротких встреч Мэтью был щедр до расточительности, причем на подарки не только Стелле, но и Адриану, и ее матери. Но тот полный внимания человек, которого она знала в Лондоне, не имел ничего общего с озабоченным магнатом, в которого Мэтью превратился здесь. Стелла, понимая, что он все еще поглощен улаживанием дел с забастовкой на фабрике, все-таки обижалась на то, что Мэтью не делает ничего, чтобы скрасить ее одиночество.
Гордость не позволяла ей напомнить об обещании, а дни проходили, ожидание причиняло боль и обращалось в гнев. Зачем она вышла замуж за человека, о котором знала так мало? Почему, в конце концов, она не подумала, что следовало бы сначала посмотреть на его дом? Один только взгляд на Джесс был бы достаточной причиной, чтобы она в этот дом не вошла.
И все-таки многое в характере мужа ей нравилось. Его равнодушие к ее проблемам не могло убить ее влечение к нему, которое, она это чувствовала, переросло бы в нечто более глубокое, если бы их с Мэтью предоставили самим себе.
В конце марта Стелла получила письмо от Чарльза, сообщавшего, что он собирается в Лидс по делам и хотел бы повидаться с ней. Короткая записка удивила и порадовала ее, и она немедленно ответила, пригласив его на обед. Как прекрасно поговорить с кем-то, кто понимает тебя!
Она сообщила о его приезде Джесс, та равнодушно пожала плечами:
— Скорее всего, меня в пятницу не будет. Вы должны были меня предупредить.
— Я до сегодняшнего дня не знала. Но я могу сама приготовить обед.
— Только не на моей кухне. Одним домом не могут управлять две женщины. Я приготовлю что-нибудь, что бы вы могли разогреть. Что вы предпочитаете — тушеное мясо или бифштекс и пирог с печенкой?
— Что вы думаете об эскалопах из телятины? — осторожно поинтересовалась Стелла. — Их нужно будет только пожарить, и я могла бы…
— Телятина слишком дорогая, — возразила Джесс. — Я сделаю бифштексы, пирог с печенкой и тушеный картофель с капустой, ну и капельку хереса под конец.
— А можно что-нибудь другое вместо капусты?
— Попробую брюссельскую капусту. Но не думаю, что ваш избалованный друг будет возражать против хорошей, здоровой пищи.
Она гордо вышла, а взбешенная Стелла отправилась в комнату. Ее положение здесь невыносимо. Она чужак в доме, который предполагала считать своим, Мэтью должен что-то сделать. Так больше продолжаться не может!
— Я боялся, что это случится, — сказал он, когда вечером Стелла попыталась его убедить, воспользовавшись тем, что Джесс возилась на кухне, — две женщины никогда не могут без ссор поделить кухню.