А-Прогрессор
Шрифт:
— Нет, я не хочу уговаривать вас на продажу души. — И это правда. Я тоже не так прост, чтобы делать столь прямолинейные предложения такому собеседнику.
— Вы, мсье дьявол, не хотите заполучить мою душу? — Его удивление искренне.
— Надеюсь, вы сами поняли, какую глупость только что сказали. Я же дьявол, меня не может не интересовать душа. Любая душа. Вы меня понимаете?
— О да. Кажется, я уловил суть высказанной мной ошибки. Получается, что моя душа вам интересна, но делать предложение по ее покупке вы не
— Все верно. — Мило ему улыбаюсь, пожевывая соломинку.
— А вы хитрый, впрочем, что это я, вам и положено быть таким. — К чему это он? — Вы хотите, чтобы я сам предложил вам свою душу в обмен на что-то, что вы мне покажете как бы невзначай?
Несмотря на то что я считал себя очень хорошим актером, после этой фразы улыбка начала медленно сползать с моего лица. Как он меня просчитал?! Монах из темных веков с легкостью вскрыл мои планы, которые я сам считал чуть ли не вершиной возможного коварства.
— Вы меня обыграли. — Отвались мой хвост! Игра с открытыми картами против такого ума — шансы на выигрыш были эфемерны. — Было большой ошибкой с моей стороны подумать, что я смогу столь просто сбить вас с пути. В свое оправдание скажу, что диалоги с вами доставили мне много удовольствия. Знаете ли, в аду очень мало собеседников…
Если вспомнить, что мне, кроме Свериуса, вообще не с кем там поговорить, то я его совсем не обманываю. Раскланиваюсь, с намерением попрощаться. Проигрывать надо уметь красиво.
— И что, вы вот так уйдете?
Стоп! Вот он — шанс. Ламир же не столько монах, сколько ученый! И как обладателю столь пытливого ума ему было не чуждо любопытство. Как говорила моя бабушка: «А любопытной Варваре нос оторвали!»
— А смысл мне оставаться? — делано пожимаю плечами якобы в недоумении.
— Уйдете и не покажете, за что, по вашему мнению, я был готов расстаться с душой?
— Вы правы, в знак моего к вам уважения. — Я не могу лгать, но тут и ложь-то не нужна, это было правдой. Он заслуживал уважения. — В знак признательности за хорошо проведенное время — покажу. Приходите завтра сюда же, за час до заката. Согласны?
— Да.
У него трясутся поджилки, но голос тверд и уверен.
— Что ж, тогда буду вам благодарен, если вы к этой встрече принесете следующие предметы: плошку, деревянную или глиняную, с чистой водой, наполненную на две трети; отщеп очень легкого дерева, можете принести то, что используете для пробок, которыми закрывают бутылки с вином; и последнее, принесите еще иголку — любая иголка тут не подойдет, нужна такая, чтобы притягивалась к железу. Встречали такие?
— Встречал. Все, чего вы просите, не составит для меня труда найти к завтрашнему полудню.
— Тогда до встречи.
И, шагнув за дуб, я телепортировался в свой кабинет.
Рога мне отпилить надо! Хвост и тот, наверное, умнее головы! Нашел кого соблазнять. Этот Ламир умнее меня. Одна надежда — на «порок» любопытства.
Пусть он умнее, но я собираюсь создать такие условия, в которых он будет играть сам против себя. Его натура естествознателя пусть борется с его же верой. Что победит? Не знаю. Но только такой подход дает хоть и эфемерный, но шанс на успех. На следующий день, ближе к закату, тин все же пришел на указанное место. Помучив его ожиданием, я материализовался немного в стороне от его взгляда.
— О, вы все же пришли. Рад вас сегодня видеть как никогда, тин Каер.
Как можно более обворожительно улыбаюсь.
— Рады? Ну конечно, вы, наверное, думали, что я не отважусь на эту встречу.
Тьфу. Нет, ну каков!
— Вы принесли то, о чем я просил?
Что Ламир принес все, я, конечно, знал. Но этот вопрос позволял немного сбить градус возникшего напряжения.
— Как и обещал. — Он расстелил на мягкой траве грубо обработанный кусок льняной ткани и выложил на него все предметы. — И что же вы с такой малостью хотите мне показать? Не вижу здесь ничего, за что стоило бы продавать душу. — Тин Каер рассмеялся и развел руками, якобы сокрушаясь. — А где горы золота, обещания долгой жизни и прочих благ?
— А разве вы на такие предложения согласились бы?
— Нет, конечно! Погубить бессмертную душу ради мирских соблазнов — это неимоверная глупость. — Слава Верховному, далеко не все в этом мире придерживаются таких взглядов! — Знаете, мсье дьявол. Я всю ночь не сомкнул глаз, молился. — Сказать ему, что результат бессонной ночи огромными буквами кругов под глазами написан на его лице? Ладно, не буду сбивать его с мысли столь плоскими шутками. — Просил Единого дать мне ответ, приходить на эту встречу или нет.
— Хоть вы и пришли, но, думаю, ответ вами получен не был. — Усмехаюсь. — И называйте меня Сергиус, если вам будет легче.
— Спасибо. Но вы ошибаетесь. Я получил ответ. — Меня как кувалдой по темечку стукнули. Очень схожий эффект оказали эти слова. — Когда уже был близок рассвет, я обратился за помощью к писанию. Так часто бывает в трудные минуты жизни. Наугад раскрыл священный текст и принялся читать со случайного места. И что вы думаете, на каких страницах писания открылась книга?
— Вы так хорошо рассказываете, что я не хочу портить своими догадками ваш рассказ.
— Мои глаза пробегали по знакомым строкам, и они открывались мне с совсем иной, не привычной стороны. На рассвете я перечитывал писание от Ивиара.
— Рискну предположить, описание того, что происходило в Лиасской пустыне? — В этой части священных текстов, записанных, как утверждает церковь, лично учениками Амиара, рассказывалось о попытках дьяволов совратить душу сына Божьего.
— Именно. О?! Мне только сейчас пришло на ум. А не вы ли, случаем…