А слабо?
Шрифт:
Макс Тироль. Тот самый крашеный блондин, что отказал Хлои в отсрочке. Двадцать четыре года. Самоуверенный, скользкий тип, себе на уме. Близких знакомств ни с кем не водит, неугодных сжирает с потрохами на завтрак. Любит только свой байк, рваные джинсы и фаст фуд. Учится на отлично на бюджетном отделении. Из принципа не отказывается от стипендии, занимая собой место того, кому это и в самом деле было нужно. Он сын калифорнийского сенатора.
Камиль. Сидящий, закинув ногу за ногу на широком кожаном диване, невысокий тонкокостный смуглый паренек с раскосыми глазами испуганной лани
Все остальные в том же духе – Натан Штраус, единственный сын владельца одного из крупнейших банков страны. Генрих фон Вицен, наследник какого-то немецкого барона, держащего под собой треть Антверпенской алмазной биржи. И Эдди Стоун, сын Тома Стоуна, того самого Стоуна, что только за последний свой фильм получил гонорар в четырнадцать с половиной миллионов долларов.
Вы заметили тенденцию? Да-да, здесь собрались богатенькие избалованные детки. Один только Свай выбивался из этого круга тем, что на свой хлеб с черной икрой зарабатывал сам. И тем не менее, он великолепно влился в их тесную и сплоченную компанию, привлеченный общим интересом. Им было скучно. Деньги открывали практически неограниченные возможности, сметая все барьеры и преграды, делая любой каприз доступным. И это было скучно. Поэтому бриллиантовые детки и организовали свой клуб, названный ими "А слабо?". Думается, из названия Вы уже можете догадаться, чем эта семерка тут развлекалась. Они брали друг друга на слабо. Ставили заведомо нереальные задачи. И давали срок в две недели на их исполнение.
Например, в этот раз Хлои выпало соблазнить преподавателя истории древнеримского искусства с факультета Макса. У девушки изначально не было ни малейшего шанса, так как тот и в самом деле предпочитал молоденьких мальчиков и ни капельки не интересовался представительницами слабого пола. Эту информацию проныра Камиль получил абсолютно случайно, можно даже сказать, что ему её подкинули, и не преминул подсунуть девушке свинью, послав заведомо на провал. До этого сам Камиль провалил миссию по приручению Ханы Эфштэйн, милой еврейской девушки из религиозной семьи. А еще раньше Свай не смог добиться приглашения выступить на дне рождения президента.
От раза к разу задания становились все сложнее и изощреннее, но и приз в случае победы все слаще. О, мы еще не говорили об этом? Ну как же? Не думаете же Вы, что скучающие и пресытившиеся впечатлениями молодые люди играли просто так? Нет, конечно же. Как ни банально это звучит, но играли они на деньги. За каждый новый раунд проигравший добавлял к уже существующему призу кругленькую сумму в двадцать пять тысяч долларов. И к настоящему моменту на вожделенном счету скопилось, ни много ни мало, полмиллиона. Да, они играли уже давно. И уже давно никто не выигрывал.
Шестеро из них, наверное, очень удивились бы, узнав, что таким состоянием дел они целиком и полностью обязаны седьмому. Как матерый паук, плел он за их спинами крепкую и обширную паутину заговоров, подкупов, подстав и наветов, пристально следя, чтобы ни у кого не было ни малейшего намека на возможность сорвать ва-банк, терпеливо дожидаясь своего звездного часа. На эти деньги у него были далеко идущие планы. О которых остальным знать было совсем не обязательно.
–
– Очередь Макса, если не ошибаюсь?
– Не ошибаешься, - подтвердил тот, залпом приканчивая содержимое своего стакана.
– Уже придумали?
– Есть идейка! – злорадно хихикнула Хлои, откидываясь на плечо Свая.
– Мы тут подумали…
– Да ну? – взметнулась вверх правая бровь.
– Ну, да! – передразнила его девушка, - Ты же у нас известный гомофоб.
– И? – осторожно уточнил блондин.
– И это и будет твоё задание! – торжествующе сообщил Натан.
– Ты должен будешь соблазнить…
– Парня! – добил Свай, как вроде это было не ясно из предыдущих фраз.
– Да вы охренели! – обозначил свое отношение к предложенному заданию младший Тироль.
– Выпишешь чек сразу? – насмешливо подал реплику со своего места Камиль.
– Хрен вам! – поежился под перекрестным взглядом парень и, решившись, кивнул головой.
– Я принимаю вызов. Но поцелуя будет достаточно!
– Не жирно ли будет - ставить условия? – нехорошо сощурилась Хлои, но, немного подумав, повторила его кивок.
– Ладно, если остальные согласятся, пусть будет поцелуй. Но! Во-первых, прилюдный, во-вторых, с абсолютно явного и читаемого согласия того парня. Иными словами, ты должен влюбить его в себя. И в-третьих, во избежание нечистой игры, я сама выберу жертву. Все согласны?
Дождавшись утвердительных кивков всех собравшихся, включая неуверенный, все еще сомневающийся, Макса, она продолжила:
– Тогда познакомься со своим препятствием на пути к призу, - чуть отклонившись, так чтобы стало хорошо видно парня, на коленях которого она сидела, девушка дрожащим от торжества голосом провозгласила: - Макс-Филипп. Филипп-Макс.
– Чего?! – возопили оба парня одновременно, но панк взял себя в руки быстрее и, ехидно потерев руки, сообщил:
– Капец тебе, фраерок! Ха-ха. Детка, да ты просто умничка. Макс, доставай чековую книжку!
– А с хрена ли мне? – Тироль изо всех сил старался держать хорошую мину при плохой игре.
– У меня есть две недели!
– Ты тупой, что ли? – вылупился на него Свай.
– Хотя, дело твое… Но имей в виду – подойдешь в эти две недели ближе, чем на пять метров, проведешь их в реанимации!
– Встретимся через две недели? – озвучил их стандартное прощание Эдди.
– Тироль, с тебя двадцать пять штук. Свай, ах-ха-ха, хорошо развлечься, браток!