А слезы капали
Шрифт:
Двор Бобылева.
Васин вышел во двор. Дождик. Кое-где горят окна, отражаются в лужах. Неподалеку от подъезда Васин увидел беседку. В ней скамейка.
Васин сел на скамейку и ему стало так грустно, что жить не хочется. И холодно. И идти некуда.
Серая пустыня.
Ученики принесли старому Троллю осколок зеркала. Старый Тролль нашел ему место в раме.
Ученики присели на корточки. Ждут.
Версаль. XVIII век.
В большом зале дворца танцуют несколько балетных пар. Оркестрик разместился в стороне. Король
Выбегает прима, замирает на сцене. Дирижер изгибается в истоме, ведя палочкой в воздухе. Скрипка послушно начинает вести нежную партию. И вдруг скрипачу попадает в глаз осколок зеркала. Он жмурится...
В тот момент, когда прима в изящном па взлетает над сценой, скрипка начинает резать слух жестокими звуками.
Прима замирает. Дирижер в ужасе.
Король поднимает бровь. А когда король поднимает бровь, это плохо.
Двор Бобылева.
В беседку осторожно, даже робко вошел человек, по тщательности движений и выверенности шагов которого было ясно - он безнадежно, но привычно пьян.
– Из-вините, - сказал он Васину.
– Я не помешал?
Алкаш присел рядом. Вздохнул. Ему хотелось поговорить.
– Выгнала, - сообщил он.
Алкашу было холодно, он дрожал.
– Щас будет звать, уговаривать, вернись, Василий! А я - нет. Прин-ципиально. Нет у меня дома, нет родного угла.
– Вгляделся в Васина, спросил:
– А где Лешка?
– Кто?
– Ошибочка, прошу прощения.
Наверху открылось окно. Обозначился женский силуэт.
– Василий!
– раздался голос.
– А я молчу, видишь, - тихо сказал алкаш.
– Прин-ципиально.
– Василий!
– Чего?
– крикнул в ответ алкаш.
– Ничего!
– ответила женщина. Хлопнула форточка.
– Видишь, - сказал алкаш Васину.
– Воспитал. Он поднялся.
– И ты сам не ходи... Пускай зовет. Воспитывай.
Квартира Васина.
Жена при виде вошедшего в дверь Васина бросила телефонную трубку. На лице ее было явное облегчение.
– Паша, слава богу!
– сказала она.
– Я уж не знала, что и думать.
Васин снял мокрый плащ, повесил его.
– Я пришел, - сообщил он.
– Ну и хорошо... Ты промок, - она посмотрела на плащ.
– Все мы не без недостатков, - мирно сказал Васин.
Он прошел на кухню, открыл хлебницу, достал батон.
– Павел, - сказала жена от двери на кухню. Она пришла туда за мужем.
– Ты только не переживай. Они ушли.
– Кто?
– Васин застыл с поднятым ножом - собирался разрезать батон.
– Ребята. Взяли Машеньку и уехали.
– Чепуха, - сказал Васин, не выпуская батона, прошел в комнату к детям, открыл дверь. Там было пусто. Доска с проектом исчезла. И магнитофон. И на обоях - почему-то сразу бросилось в глаза - светлые прямоугольники от картинок и фотографий, что висели там.
– Не ожидал, - сказал Васин и набрал номер телефона.
Квартира Люси.
В длинном коридоре коммунальной квартиры зазвонил телефон. Небритый сонный человек в тренировочном костюме взял трубку.
– Людмилу попрошу, - сказал Васин.
– А вы попозже позвонить не могли?
– спросил мужчина.
Он положил трубку, ткнул кулаком в соседнюю дверь.
– Люся, тебя.
Люся разбирала привезенные вещи. Машенька спала на раскладушке.
– Гера, сам с ним разбирайся, - сказала Люся.
Квартира Васина.
Гера взял трубку.
– Да?
– спросил он.
– Гера?
– Да, батя.
– Я просил Люсю.
– Будь с ними помягче, - прошептала жена.
– Люсь, он с тобой говорить хочет.
– Некогда мне, - сказала Люся.
– Она занята, батя, - сказал Гера.
– Я сказал, позови.
Гера пошел за Люсей. Васин ждал. Жена говорила:
– Сегодня уж пускай там переночуют. Нечего ребенка туда-сюда возить. Она и так травмирована.
Васин кивнул.
Квартира Люси.
– Добрый вечер, товарищ Васин. Чему обязана?
Васин вздохнул. Но сдержался.
– Люся, - сказал он.
– Утром вы можете вернуться. Но, разумеется, что ты кое в чем пересмотришь свой моральный кодекс.
– Да?
– Да. И это категорическое условие.
– Так вот, дорогой папочка, мы не вернемся, пока вы сами не пересмотрите свой кодекс. С нашим все в порядке.
– В порядке? А мой магнитофон по рассеянности с собой прихватила?
– Ах вот вы о чем, товарищ Васин? Вы по рассеянности забыли, что подарили его на день рождения своей внучке. Так что, если скучаете без музыки, купите себе новый. И проверьте, все ли вилки у вас целы.
– Люся, я не позволю!
– А я не позволю вам сюда звонить. Мы живем в коммунальной квартире и вы беспокоите наших соседей.
Люся бросила трубку.
– Зачем тебе вдруг понадобился этот магнитофон?
– нервно спросила жена.
– Зачем?... А затем, чтобы записать, как ты храпишь!
– Я?...
Васин решительно отправился в спальню, сгреб одеяло и подушку.
– Тридцать лет терпел. Хватит!
Понес постель в столовую.
– Павел...
Васин остановился.
– Последний алкаш! Последняя собака имеет право на сочувствие и гуманное отношение. За что? За что вы так меня ненавидите? Я тебе не изменял, я все деньги до копейки отдавал, всю свою жизнь посвятил.
– Павел, о чем ты говоришь?
– Правду. И только не начинай рассказывать, что ты пожертвовала ради семьи лабораторией во Владимире, что я не хожу с тобой в консерваторию, что я толстый и лысый. Помолчи. Я тоже живой человек.
– Павел, ну что ты несешь? У меня даже в мыслях ничего подобного не было.