А стоит ли идти?
Шрифт:
— Чуть не забыл, — Тимофей Петрович вошел на кухню с Пашкой на руках и с ярким "дождиком" на голове, — у нас ещё один гость.
— Романа пригласили?
— Если бы, сам напросился, полчаса доказывал мне, что его присутствие украсит наш семейный праздник, вот только не пойму, каким образом?
— Придет, увидим, — отвечаю я.
* * *
Новый год наступил пару часов назад, ребенок уже давно спит в своей комнате, Тимофей Петрович и Максим Николаевич, ушли спать полчаса назад, они не привыкли гулять ночи
— Ну как тебе тихий семейный праздник? — спрашиваю Романа.
— Хороший праздник, громкие и шумные праздники у меня были, а вот тихий семейный праздник первый раз, и я нисколько не жалею, что напросился в гости.
— А мне показалось, что ты скучал?
— Скорее со сном боролся, я же предыдущую ночь не спал.
— Странно, у меня соседи вроде тихие.
— Вечером состоялся разговор с родительницей, полночи заснуть не мог, прокручивал разговор, вспоминал прошлое. Эмилия, я был таким идиотом, вернее злобным придурком, я слушал родительницу и даже мысли не возникло взглянуть на ситуацию своими глазами, нужно отдать ей должное, она очень ловко и хитро настраивала меня против тебя, меня не оправдывает даже то, что я был подростком и мало знал жизнь.
— Сейчас ты опытный мужчина познавший жизнь во всем её разнообразии, — смеюсь я.
— Нет, но опыта у меня прибавилось. Ты же мне лет с шестнадцати нравилась, но я давил это в себе и злился ещё больше, и понимать свой идиотизм начал только в армии, там есть время подумать и переосмыслить свои поступки и да признаю, что толчком к моему осмыслению была опухшая физиономия Никиты. Он жаловался на отца, а я думал, что дядя пожалел его и меня и свою сестру. Он после смерти супруги матери Никиты восемь лет заглушал боль потери работой, не спился, не скатился в канаву, а работал. И тут судьба дала ему шанс стать счастливым, он встретил твою маму, десять лет счастья и такой ужасный финал, любимая женщина уходит от него из-за его сына, племянника и сестры, из-за тех, кто должен был радоваться его счастью, поддерживать его, они же сделали все, чтобы счастье закончилось. Я с трудом могу представить его разочарование в родственниках.
— Какие философские выкладки, Роман, хорошо, что ты осознал всю глубину своей вины, а теперь на минуту представь себя на моем месте.
— Я бы близко никого из нас не подпустил.
— Так и я ещё не решила, стоит ли мне подпускать тебя, это ты прешь тараном в закрытые ворота.
— Я хочу быть счастливым, это нормальное для мужчины желание.
— Эгоистичная позиция, ты хочешь быть счастливым, но при этом забываешь спросить, хочу ли я или даже смогу ли я быть счастливой рядом с тобой.
— А я уверен, что сделаю тебя счастливой, это дело принципа, мне нужно загладить свою вину, и я готов долго идти к твоему прощению.
— А я ещё не решила, стоит ли идти по дороге к прощению, не легче ли просто не видеть и забыть о тебе.
— Для меня совсем не легче, я уже завяз по самые уши и с мясом не вырвешь.
— Ты используешь нечестные приемы, Роман, — я начала складывать тарелки
— Почему же, я честно сказал тебе, что очень заинтересован в твоем прощении, а ещё больше в симпатии, а в идеале влюбленности и готов хоть лбом прошибать закрытые ворота.
— А как же наш договор, что вы исчезаете из моей жизни? И вроде был такой период, я успокоилась, стала забывать.
— И я готов был ему следовать. Так я думал в тот момент, а потом, когда ты подобрала нас на обочине, вся готовность испарилась в один момент, а ещё ужин в этом доме, меня как обухом по голове ударило, и я понял, что нарушу договор, причем сознательно, иначе не будет у меня жизни.
— Умеешь ты приводить аргументы, жизни не будет, звучит ужасающе.
— Я не знаю, как продержался дядя эти годы, думаю, на злости и обиде, сейчас же у него появился Пашка, просто суперстимул стремиться к счастливому будущему, дядя помолодел, стал оптимистом, у него появилась цель. И у меня есть цель и я однолюб.
— Звучит как угроза, пойдем спать, я постелю тебе у себя в комнате, сама лягу у Пашки, он сегодня спит с отцом сказал, в честь праздника. Бедный Тимофей Петрович, не выспится, Пашка очень беспокойный во сне, как юла вертится.
— Ты даже дома называешь дядю по имени отчеству? — удивляется Роман.
— А как мне его называть? Он уже давно мне не отчим, а бывшим отчимом называть не принято, по имени, так он старше меня, ты бы не спросил, я бы и не задумалась об этом. Так, хватит меня отвлекать от сна, или в душ, а я пойду стелить тебе постель, — выключаю телевизор и направляюсь в свою комнату.
— А я бы ещё поговорил с тобой, — слышу в след и улыбаюсь, спать хочется.
* * *
Первого января самый бодрый из всех домочадцев Пашка поднял нас рано утром, даже Максима Николаевича. Мы завтракали, сдерживая зевки, я же смотря на помятые лица вокруг улыбалась, представляя, как выгляжу сама. Роман уехал после обеда, а я укладывая ребенка на дневной сон заснула сама и, встав через пару часов, ещё час бродила по дому одна, все досыпали после праздника. Вот и встретили Новый год.
Глава 8
Первый рабочий день после новогодних праздников. Эмилия.
Тяжело входить в рабочий ритм, когда ты дома только и делала, что спала и ела, ну иногда гуляла, на работе же сразу навалились дела, и к концу рабочего дня чувствуешь себя как выжитый лимон.
— Я приглашаю тебя на ужин, — в мой кабинет заходит Роман, — и я соскучился за эти дни, но стойко держался, понимал, что тебе хочется побыть с ребенком.
— Для пафосного заведения я не подобающе одета, а в Макдоналдс не пойду.
— Я все предусмотрел, мы пойдем в кафе, там приятная обстановка и хорошая кухня.
— А если я устала и хочу домой?
— Звучит как тактичный отказ от ужина, но я верю тебе, и готов отвезти домой.
— На мотоцикле?
— Нет я поставил на колеса старую машину отца, зарегистрировал её на себя и получил новые номера, прошу в экипаж.
— Такое предложение я принимаю с радостью.
* * *