А. Е. Ферсман
Шрифт:
Как будто бы автор вернулся к исходному рубежу: начав с незнания, он кончил тоже незнанием. А разве суть науки не в том, чтобы от незнания перейти к знанию?
В популярных работах и учебниках так обычно и бывает. По в научных исследованиях каждое новое достижение открывает новые, более дальние горизонты неведомого.
Книгу Ферсмана «Время» читаешь, постоянно обогащаясь новыми идеями и фактами. Он знакомит читателя с научным анализом времени, с приборами и методами, позволяющими не только отсчитать ход секунд, минут, часов, но и определить даты давно минувших событий, измерить геологические интервалы
Астрономические методы определения времени стали для нас обыденными, привычными: сутки (один оборот Земли вокруг своей оси), год (один оборот Земли вокруг Солнца).
Геофизические методы применялись в прошлом, например, для определения возраста Земли. Предполагалось, что некогда она вся была расплавлена, а затем, остывая, пришла к современному состоянию. Исходя из этого, рассчитывалась скорость остывания земного шара и получались цифры… Очень маленькие по современным представлениям, но исключительно большие по том временам — миллионы лет! (Ферсман ссылается на измерения лорда Кельвина, но столетием раньше подобные опыты и расчеты провел Жорж до Бюффон.)
Из геологических методов наиболее употребимый подсчет времени накопления осадочных пород. Зная хотя бы приблизительно скорость формирования слоев и определив число их и мощность, можно оценить интервал времени, затраченный на образование всей толщи. Особенно плодотворно был использован этот метод скандинавским ученым дс Гсером. Он подсчитал число годовых слоечков, отлагавшихся в ледниковых озерах после таяния великих ледников северного полушария. Из-за различия осадков летних и зимних слои эти хорошо видны (отложения так и называются: ленточные глины). Результаты подсчетов показали, что ледники «покинули» территорию Швеции 12 тысяч лет назад.
Геохимические методы оказались не столь успешными.
В частности, еще во времена Ньютона Галлей попытался определить возраст океана, разделив общее количество содержащихся в нем солей на ту долю солей, какая ежегодно выносится в пего реками. Однако метод оказался очень и очень неточным.
Замечательным достижением явилось открытие радиоактивного определения геологического возраста. Скорость распада радиоактивных элементов строго постоянна, неизменна. После того как в застывшей или отложившейся породе образовался радиоактивный минерал, он начинает «отсчитывать время». При благоприятных условиях продукты распада не рассеиваются вовне, а накапливаются.
Определяя количество распавшегося вещества и зная скорость распада (оно выражается логарифмической зависимостью), можно вычислить возраст данной горной породы.
У разных элементов скорость распада различна, и поэтому «радиоактивные часы» позволяют измерять интервалы времени в широчайшем диапазоне: от сотен и тысяч до миллиардов лет.
В изложении Ферсмана немало устарелых сведении.
Иначе и не бывает: за 60 лет в науке и особенно в технике произошли значительные перемены. Впрочем, о неизбежности этого писал и сам Ферсман, добавив, что самое главное остается в силе: человек научился исчислять интервалы прошлого. Причем обоснованные определения начались по существу только в пашем веке.
Ферсман не удовлетворяется описанием методов геохронологии (определения геологического времени). Мысль его стремится к философским обобщениям,
«Время такое же измерение пространства, как высота, ширила и длина. Не время течет, а текут и изменяются события, нет времени мира, а есть время отдельных космических систем, отдельных явлений и отдельных атомов».
Очень похоже высказывался о времени и знаменитый русский физик И. П. Умов («Течем мы, странники в четырехмерной вселенной»). Но ведь Ферсман, как мы уже знаем, пе раз писал в этой книге иначе: о потоке времени.
Противоречие? Да, как будто. Однако можно сказать так: высказывание различных точек зрения. А как еще поступить, если автор честно признается, что не имеет готового решения этой загадки природы? В сфере научных идей, как и среди Хибинских гор, он упорно ведет поиски.
Он искатель, страстный, неистовый искатель. И не только ищет, но и находит: интересные идеи, редкие минералы, новые месторождения полезных ископаемых. Но каждая находка — будь она самая прекрасная — не останавливает его. Напротив, окрыленный удачей, он еще острее испытывает жажду новых открытий.
Со стороны может показаться, будто он всецело занят только настоящим. Но это не так. Он как бы стремится уйти вперед за текучую грань сиюминутного. Трудно представить себе, что Ферсман смог бы когда-нибудь воскликнуть, подобно Фаусту: «Мгновенье, ты прекрасно, остановись!» У него был другой (неявный, невысказанный) девиз: «Мгновенье, ты прекрасно, прощай, я тороплюсь дальше!»
Он жадно жил настоящим, постоянно устремляясь в будущее. И пе случайно в этом стремлении оп видел одну из основных черт науки: «Самый смысл пауки и научного познания заключается не только в правильном позпании явлений и их слиянии в закономерные ряды, но и в возможности на основании этого знания предсказывать и предугадывать такие явления, которые не были раньше достоянием знания».
СРЕДНЯЯ АЗИЯ
Для того, чтобы найти… надо уметь искать, надо провидеть невидимое, ощутить предстоящее, не падать духом при неудачах и трудностях, настаивать и много трудиться.
В жизни Александра Евгеньевича десятилетие 1920–1930 годов было поистине героическим. Одной только хибинской эпопеи хватило бы для того, чтобы имя Ферсмана прочно вошло в список пионеров освоения минеральных ресурсов Советского Союза. А ведь была еще и Средняя Азия, где он тоже оказался первооткрывателем.
О подземных богатствах Средней Азии до революции высказывались самые пессимистические мнения. Были хорошо известны рудные месторождения Урала, Алтая, Забайкалья. По сравнению с ними Средняя Азия представлялась мелкоперспективпой. На нее геологи попросту не обращали серьезного внимания. Тем более это была очень отсталая экономически, полуколониальная окраина империи.
Положение резко изменилось при Советской власти.
Было привито решение взяться за экономическое возрождение окраин. Одни из главнейших путей для достижения этой цели — поиски, разведка и разработка минеральных богатств.