А...н
Шрифт:
Но, с другой стороны, уж не мне в этой ситуации жаловаться. С моими то регулярными сеансами терапии в медкапсулах, которые я запускал намного чаще, чем мог себе позволить средний местный житель моё здоровье практически идеально. Так что...
Пока мы просто сели внизу, неожиданно для меня уподобившись пассажирам земных поездов и вяло поболтали о том, кто есть кто. О себе я, разумеется, соврал – сказал, что еду транзитом по делам работодателя и не могу говорит подробно о роде коммерции, которой занят, так как связан договорными обязательствами.
Моя
Ничего особенного, мелкий администратор в какой-то мелкой сервисной компании. Дети учились в местной школе. Станция была, так же как и Тааргон настоящим городом в пустоте, и школа на ней была даже не одна.
Разговор затих и я решил, что пока вопрос со сном можно решить именно задремав сидя. Изредка я поглядывал сквозь дверь и, судя по видимым мне смутным силуэтам, какое-то количество эвакуировавшихся уже стали сажать на пол прямо в коридоре.
Пожалуй, пустить в каюту женщину с детьми в такой ситуации было не только морально правильно, но и практически выгодно – иначе был риск, что следующим шагом меня самого попросили бы в этот коридор, передав каюту кому-то более важному или ценному.
Корабль, наконец стартовал и долгие 8 стандартных часов мы, как и полагалось бы в таких ситуациях, мы переживали и нервничали. Я запустил фоновое обучение очередной базы, но полностью выключиться не рисковал.
Казалось, нас сейчас вот-вот нагонят неведомые космические жукоиды и начнут абордаж и рубку в коридорах корабля.
Но ничего дурного не случилось. Связь с инфосетью станции работала и из размещавшейся там информации вытекало, что наплыв народу на эвакуацию был, в основном, спровоцирован аратанскими военными, которые вывозили их из попавших в зону конфликта миров военными транспортами и массами выгружали на Коорсе.
Наконец, корабль передал сообщение о начале межсистемного перехода – о военном конфликте можно было не думать.
Глава 24, в которой я, как благородный дон...
Ну и, как водится, то что об оставшихся на Коорсе проблемах можно не думать – это я сам себе надумал.
А реально перелёт оказался довольно неприятным. Решение экипажа (ну или военных) о перегрузке корабля вышло боком всем и почувствовали мы это довольно быстро. Пока корабль шёл к точке межсистемного перехода – всем было явно не до этого и бытовые проблемы как-то решались.
Чувствуется, не один я был на измене, так что никто особо не возмущался.
Но где-то примерно после суток полёта народ, особенно в коридорах, начал обнаруживать, что ему нужно пить и есть, что спать сидя на полу – весьма неудобно, наконец, что туалет находится где-то вдали коридора и там длинная очередь.
Экипаж, судя по всему, всерьёз старался облегчить ситуацию, им проблемы с пассажирами, такой толпой разместившимися на борту были не нужны
Дошло и до попытки втянуть коммерческих пассажиров в решение этих проблем – мне на нейросеть упало обращение от корабельной службы размещения с просьбой предоставить возможность желающим из коридора доступ к удобствами моей каюты. Судя по тексту, его разослали циркулярно всем подряд пассажирам кают, чьи двери выходили в этот коридор.
Какие бы гуманитарные соображения тут ни были, я воспринял это как попытку сесть на голову и решил жёстко упереться. Мы не в бою, в конце-то концов, а я оплачивал полёт, а не проживание в проходном дворе или, тем более, в общественном сортире.
Поэтому я отправил администрации ответ в том ключе, что, мы, собственно говоря, вышли из зоны военного режима сразу как зашли в туннель (вот не знаю, так это было или нет), что ни о каких распоряжениях такого сорта от военного я не слышал, а инициативу корабельной службы готов выполнять только после данного недвусмысленного указания под протокол, а не в качестве личного одолжения. И что потом этот протокол будет обсуждаться с моими юристами.
Позиции мои, как формального подданого другого государства в шкуре Аглери Пене, тут были, возможно, слабоваты. Но никакой реакции на свой отказ я не получил, и, находясь в состоянии опаски и куража одновременно, полез искать в багаже свой любимый лучевой аппарат, которым я ещё на Ларке так наловчился блокировать двери. Мысль была такая, что замки дверные тут наверняка централизованно контролируются, и что если экипажу придёт в голову принудительно сделать меня благотворителем и меценатом, просто открыв дверь и пригласив внутрь всех желающих – то фиг я потом докажу, что это они её открыли, а не я сам позвал гостей на туалетную вечеринку.
Не уверен, что я не огрёб бы, в итоге, за подобную выходку, пойди события несколько по-другому, но уже ближайшие часы показали, что я оказался прав.
Литу Риай я попросил придвинуться к дальней стене, а сам присел на пол, упёршись в койку спиной. Иначе было неудобно.
В коридоре начали бузить. На что рассчитывали эти пассажиры вообще-то было не совсем понятно. Корабль большой и металлический, летит в подпространстве по туннелю, в сторону не свернёт – так что рано или поздно их ждала бы встреча с местными полицейскими или вояками на выходе из него.
Не собирались же они всерьёз захватывать лайнер и изображать из себя пиратов?
Тем не менее, толпа за пределами каюты начала как-то уплотняться, колебаться, потом послышались ритмичные крики людей, которые, замечу, проходили через не совсем картонные дверь и переборку.
КРН мало что мог показать из коридора, всё же дверь для него была слишком толста, одни только тени и силуэты были видны. Но откровенно нездоровые шевеления одновременно многих - улавливались.