А.
Шрифт:
– Ну, что молчишь, племянник?
– Я себе иначе представлял верующих людей.
– Ладно. Мы с тобой при случае и на эту тему побеседуем.
Они поговорили еще некоторое время. Разговор, перешедший на более светские темы, пошел более легко и непринужденно, а спустя час Емельян уже не чувствовал себя не в своей тарелке, скорее наоборот, ему все больше и больше нравился его собеседник. В какой-то момент Арнольд стал все чаще посматривать на часы и Емельян понял, что на этом их общение должно закончиться, так как Арнольда ждут дела.
Когда Емельян вышел
Молодой художник был очарован Арнольдом. Олигарх был резким и решительным человеком, для него, похоже, существовали только два мнения: его и неправильное. Неколебимая сила воли и твердость характера не могли оставить собеседника равнодушным. За то время, что они общались, Емельяну показалось, что Арнольд – человек начитанный и умный.
– Мне кажется, он слукавил, сказав мне, что у него нет высшего образования. Я думаю, он какой-нибудь профессор, просто скрывает это, – восторженно рассказывал вечером Щукин озадаченным тестю и супруге о произошедшем, – а еще при ближайшем рассмотрении мне даже показалось, что мы с ним похожи. Только он еще более тощий, чем я. А так у него даже прическа как у меня: волнистые волосы, ниспадающие на лоб. И он совсем так же прищуривается, когда смотрит на стенные часы. И кстати в профиль он невероятно смахивает на Анну Ахматову, потому что у него и прическа, и горбинка на носу в точности, как у поэтессы на известном портрете!
Ксения удивленно смотрела на супруга, в ее взгляде читалось сомнение, она знала своего мужа и понимала, что его легко могли бы ввести в заблуждение и обмануть. Легкое огорчение, которое закралось в его душу, когда он увидел, что жена ему как будто не до конца поверила, не смогло заглушить той ошеломляющей радости и восторга, которые заставляли молодого человека шагать по комнате из конца в конец.
Емельян Щукин всем сердцем чувствовал, что в его жизни наступила эпоха больших перемен. Это было начало чего-то нового и очень важного.
Июнь 2014 года
Новообретенный дядя произвел на Емельяна сильнейшее впечатление, он только и думал, что о нем, все разговоры с домашними сводились снова и снова к рассказу об удивительной встрече в «Нефтьпроме». Арнольду с его стороны тоже хотелось поделиться с лучшим другом своими эмоциями, вызванными встречей с племянником. Ведь именно его друг, депутат Вадим Снегирев, и подбросил Арнольду идею завязать знакомство с кем-то из своих родственников, с кем прежде нефтяник никогда не общался.
Поэтому Абаджваклия в самом скором времени позвал Вадима в гости, чтобы поделиться с депутатом результатом этого своего рода эксперимента.
Вадим был высоким и упитанным, ему было чуть за сорок, как и Арнольду. В деловом костюме парламентарий смотрелся очень солидно, но в то же время приветливо
– Вадим, ты знаешь, я же взял его на работу к себе, этого племянника, – сообщил нефтяник, разливая по бокалам сладкий крепкий ликер, – пока непонятно, правда, насколько он умен. То есть, я пока еще его совсем не знаю, но он не произвел на меня впечатление сообразительного человека. Однако даже не знаю, что-то в нем есть. Все-таки это мой родственник, сын моей сестры, пусть и троюродной.
– Арнольд, я уверен, что ты поступаешь правильно.
– Он даже внешне оказался на меня похож, представляешь? Такой же худющий, и прическа такая же. И даже, мне показалось, что щурится точно так же, когда смотрит на часы на стене.
– Я верю, что ты обретешь в этом человеке хорошего друга, – отозвался Вадим, которому очень льстило, что именно он посоветовал Арнольду связаться с племянником.
– Спасибо тебе за идею, Вадик. Давай, за хорошие идеи, – Арнольд подмигнул собеседнику, они чокнулись и осушили свои бокалы.
Вадиму пришло в голову, что Абаджваклия сейчас находится в приподнятом настроении, вон, даже на какие милости пускается – решил призреть племянника, о котором еще пару недель назад ничего не знал. Это был удачный момент, чтобы поговорить с Арнольдом об одном проекте. Арнольд – олигарх, может быть, он согласится поддержать проект в финансовом плане. Вадим знал, что он старается не для себя, не для своей личной выгоды, а для страны, и это его поддерживало, так как для себя лично он ничего просить бы не стал. Выждав немного, Снегирев осторожно завел разговор о важном для него вопросе.
– Нольда, ты, конечно, слышал про мою думскую инициативу с реставрацией федеральной трассы «Тура»?
– Слышал. Но, насколько я знаю, ее реализацию отложили на неопределенный срок.
– Да, все верно. Отложили. Как, по-твоему, это правильно? Что отложили.
– Вадик, если государство решило, что сейчас в приоритете стоят другие задачи, разве можно с этим спорить? – Арнольд, прищурившись, искоса поглядывал на собеседника. Для проницательного нефтяника не было секретом, к чему ведет его друг. Однако Абаджваклии хотелось выслушать аргументы, которые приведет Вадим, хотя магнат и наперед знал, что на постройку трассы в Сибири он не пожертвует ни копейки.
– А я считаю, что это было ошибкой. Страна остро нуждается в качественном транспортном сообщении между населенными пунктами, – отозвался Вадим.
– Лет через пять-десять, я думаю, страна вернется к решению этого вопроса, транспортное сообщение будет налажено, а дороги отремонтированы, – сказал Арнольд.
– Пять-десять лет! Да даже один год промедления стоит очень дорого! Мы отстаем от всего мира! Этот проект должен быть реализован сейчас. Арнольд, скажи мне, ты мог бы выделить пусть небольшую, пусть скромную сумму на реализацию этой затеи?