А.Д.А.М.

Хоффман Рита

— Дать воды? Дайте воды!

Его пытаются напоить, но вместо этого только обливают ледяной водой. Что ж, это к лучшему, сознание медленно возвращается. Он увидел Иви, увидел Коракса, его голова лежит на коленях Моисея. Кого?!

— Эй, не дергайся. — Курт силой заставил его остаться на месте. — Полежи, переведи дух.

Посетители перегнулись через стойку, в зале шумно, кто-то плачет. Какого хрена?

— Помогите мне встать. — он сел и протянул руку бармену. — Пожалуйста.

Его

подняли, охранники отогнали гостей от бара.

— Дайте ему воздуха! — крикнул Курт.

— Адам в больнице! — выкрикнул он. — Все настолько плохо, что его отвезли в Третий квартал! — толпа зашумела. — Но сейчас он стабилен. Я виделся с его дядей, скоро Адама переведут из реанимации в палату. Ему нужна ваша поддержка и помощь. — он нащупал терминал под стойкой и поставил его перед собой. — Все заработанные мной чаевые я переведу на его карту, чтобы он смог оплатить счета из больницы, когда ему станет лучше.

— И я переведу! — выкрикнула Иви, размазывая тушь по лицу.

— Мы все! — громко подтвердил Помпей.

— Как владелец «Лиса» я хочу сказать, что вложусь в это дело по полной! — заявил Курт. — Давайте покажем Адаму, чего стоит Тринадцатый!

— И Двенадцатый! — заорал кто-то из толпы.

— Одиннадцатый тоже тут!

— Десятый!

Коракс положил руку на его плечо и кивнул.

— Пойдем, помогу тебе переодеться.

Он с благодарностью оперся на него, и они вышли из-за стойки. Люди один за другим подходят к терминалу и совершают переводы, просто так, еще не дождавшись обслуживания.

— Ты зажег огонь в их сердцах. — сказал Коракс, когда они вошли в гримерку.

— Было бы еще эффектнее, если бы я разбил лицо, упав на пол. — он сел на диван и перевел дух.

— Все плохо?

— Мне никто ничего не говорит. — он стащил с себя футболку и запихал ее в рюкзак. — Общие фразы. «Он стабилен, скоро переведут». А сам я Ни хрена не помню!

— Может, это к лучшему. Вроде бы, наш мозг забывает травмирующие события. Ну, знаешь, пытается защититься.

— Знаю. — руки дрожат так, что пуговицы не поддаются. — Не поможешь?

— Мог бы не переодеваться, думаю, Курт бы понял. — Коракс наклонился к нему.

— Нет, эти люди отдают свои кредиты, чтобы помочь Рёну, я должен отработать на все сто.

— Ты свалился за баром на все сто пятьдесят. — заржал Коракс. — Готово. Сам выйти-то сможешь?

— Смогу. — он встал. — Спасибо.

— Да без проблем, друзья Адама — мои друзья.

— Слушай, — он успел схватить его за рукав до того, как Коракс вышел в зал, — я слышал твой разговор с тем мужиком. Ты делаешь что-то незаконное?

— Осуждаешь меня? — выбеленная бровь Коракса поползла вверх.

— Нет. Хотел

сказать, чтобы ты был осторожен и, если что, обращался. — он подавил желание учить парня жизни и отпустил его.

— Учту. Давай, Зисс, впереди целый вечер и мы должны заработать кучу денег, чтобы помочь нашему другу.

Он знает, что Рён с ума сойдет, когда узнает об этом, но это того стоит. Глупый, упрямый Рён, который заботится об окружающих сильнее, чем о себе.

Осколки стекла летят внутрь, но, в следующий раз, он закроет его своей спиной.

Глава 18

Вечер в «Лисе» получился странный и тяжелый морально. Курт запретил ему подходить к столам, усадил его у бара, а охранников поставил рядом, как цепных псов. Громилы пропускали к стойке посетителей и, в целом, происходило то же, что и всегда, только теперь не он боролся за внимание клиентов, а наоборот.

Старался быть милым, улыбался, но каждый раз натыкался на жалостливый взгляд. Одна из посетительниц даже заплакала, а он запаниковал и не знал, что сказать, чтобы ее успокоить.

Все хвалили его за смелость, за то, что он нашел в себе силы выйти на работу, а он отвечал, что сидя дома сошел бы с ума, и это, отчасти, правда. На барном стуле чувствовал себя, как под стеклом, его видно из любого уголка клуба, как лучший экспонат, выставленный на витрине. Курт, конечно, получит кучу денег, ему выгодно нагнетать драму.

— Не могу больше. — простонал он и положил голову на стойку. — Можно мне передохнуть пару минут?

Громилы остановили девушку, которая собралась занять место у бара.

— Выглядишь хреново. — сказал бармен.

— Он всегда так выглядит. — Моисей достал листок с заказом. — Передай на кухню. А ты что, даже огрызаться не будешь?

— Иди куда шел, Леголас. — он махнул рукой.

— Долго мы всем клубом будем собирать деньги на благотворительность? — уходить Моисей не торопился.

— Можешь не скидываться, делов-то. — пробурчал Зисс.

— Ага, чтобы на меня все волком смотрели? — он помолчал, а потом спросил: — Он точно жив? На фотографиях видно, что машину просто наизнанку вывернуло.

— Если бы он был мертв, — в горле появился ком, — мы были бы в курсе.

— В рубашке родился, сучара. — Моисей хмыкнул. — Не грусти, раз выжил, врачи его соберут, можешь не беспокоиться.

— Я думал, что ты только рад тому, что случилось. — хитрая физиономия Моисея настораживает.

— Ты идиот? Как бы меня не бесил Адам, я не настолько конченый человек, чтобы желать ему смерти. — он покрутил пальцем у виска. — Пусть быстрее возвращается, тягаться с вами, малышней, никакого удовольствия.