Абандон. Брошенный город
Шрифт:
Стук двери привлек его внимание. Он оглянулся через плечо и, увидев ее, развернул стул спинкой к столику, и поднялся – высокий, крепкий, с вьющимися серебристыми волосами, одетый так, словно только что сошел со страницы журнала «Бэкпаккер»: клетчатая рубашка «Патагония», удобные джинсы, браслет «Ливстронг», сандалии «Тесла»…
Живот снова скрутило. Эбигейл заметила, что левая рука у него дрожит, и он, чтобы унять ее, взялся за стул.
– Привет, Лоренс, – сказала она негромко.
Она знала, что ему пятьдесят два, но выглядел он даже лучше, чем на фотографии
Ни рукопожатия, ни объятий – только пять секунд самого мучительного из всех, что ей довелось испытать, зрительного контакта.
Опустившись на стул, Фостер насчитала на столе три пустые кружки и подумала, что немного спиртного, пожалуй, не помешало бы и ей самой – собраться с духом перед этой встречей.
Порывшись в сумочке, Эбигейл нашла солнцезащитные очки. Был Хэллоуин, и, хотя воздух уже дышал холодком, на такой высоте сидеть на открытом воздухе, под прямыми лучами солнца было вполне приятно.
– Рад, что ты приехала, – сказал Лоренс Кендал.
К столу подошел одетый, как гавайский танцовщик, официант.
– Выпьешь пива? – предложил снова усевшийся за стол мужчина.
– Конечно, – кивнула Фостер.
– У них здесь большой выбор и…
– Мне все равно. Что-нибудь легкое.
Лоренс повернулся к официанту.
– Принесите ей «Рок хоппд пейл».
– Минутку.
Где-то в долине свистнул паровоз. Эбигейл увидела вдалеке перышко дыма и услышала, как натужно запыхтел клапанами поезд, идущий на юг через центр города.
– У меня ничего с собой нет, никакого туристического снаряжения, – сказала она.
– Скотт тебя соберет, – пообещал Кендал.
– Кто такой Скотт?
– Наш проводник.
Неловкое молчание как будто забралось под кожу.
– Симпатичный у вас тут городок, – попыталась нарушить его журналистка.
Все шло совсем не так, как ей представлялось. Она прокрутила в своем воображении множество самых разных вариантов, и все они получались более драматичными и серьезными. Она накричит на него. Ударит. Они оба расплачутся. Он попросит прощения. Она простит. Или не простит. Теперь Эбигейл понимала, что ничего этого не будет. Они – просто два человека, оказавшихся за одним столиком и пытающихся преодолеть неловкость.
– Мне вот любопытно. Столько прошло времени, и теперь ты связываешься со мной, – сказала Фостер.
– Я следил за твоей журналистской карьерой, регулярно выписывал все журналы, с которыми ты сотрудничала, и подумал, что эта… экспедиция… может дать хороший материал для твоего…
– Но ты ни разу, с тех пор как мне исполнилось четыре года, не выказал желания помочь.
Лоренс неторопливо допил свое темное пиво, посмотрел на горы, вытер пену с бороды.
– Получилось злее, чем… – сказала Эбигейл.
– Нет, нормально. У тебя есть все основания злиться.
– Я не злюсь.
Дверь открылась, и вернулся официант – с пинтой для Эбигейл и еще одной кружкой для Кендала.
Когда он ушел, она подняла свою.
– За наше прошлое! – Голос ее звучал ровно
Ее собеседник усмехнулся:
– Так вот просто, а?
– Ну, притвориться-то можно…
Они чокнулись. Эбигейл сделала глоток своего золотистого.
– Так зачем ты приехала? – спросил Лоренс. – Сказать по правде, я и не ждал ответа на тот имейл.
– Забавно. Я вот только что сидела в машине, набиралась сил, чтобы войти сюда, и сама пыталась ответить на этот же вопрос…
Солнце нырнуло за горы, и Фостер поежилась. Скалистые склоны и снежные поля окрасились розоватым отблеском невидимых лучей.
Глава 2
В половине пятого следующего утра Эбигейл спешила через парковку «Даблтри» к вместительному «Субурбану», возле которого в желтовато-болезненном мигающем свете фонаря стояли четверо. Воздух дышал ароматом влажной полыни, неподалеку, за отелем, невнятно бормотала что-то река Анимас…
Все четверо повернулись на звук шагов, и ее взгляд, метнувшись сначала к отцу, остановился на невысоком, по плечо Лоренсу, мужчине рядом с ним. У него была гладко выбритая голова, борода с едва начавшей проступать сединой и серые, под стать ей, глубокие, задумчивые глаза.
– Эммет Тозер, – представился он, пожимая ей руку. – Полагаю, за эту прогулку полностью ответственны мы. Лоренс любезно согласился взять нас с собой, поделиться опытом…
– Эбигейл Фостер, журналист-фрилансер. – Она повернулась к женщине, державшей Эммета за руку. – Джун Тозер?
Джун взяла ее руку обеими своими и приветливо улыбнулась.
– Рада познакомиться с вами, Эбигейл.
Невысокая, около пяти футов ростом, с полоской седины, проходящей ровно посередине спускающихся до подбородка каштановых волос. Ее пальцы как будто испускали теплую, позитивную энергию, и Фостер ощутила легкое покалывание, словно через них пропустили слабый ток.
– А я – Скотт Сойер, – улыбнулся ей еще один мужчина. – Владелец «Хинтерлэндс инкорпорейтед». Буду вашим проводником в этом путешествии.
Пожимая мозолистую руку этого красивого мужика в футболке «Фиш» и рваных штанах цвета хаки, Эбигейл мгновенно прониклась к нему симпатией, которая, как она почувствовала, не осталась неразделенной. Он был молод, пожалуй, около тридцати, и у него были выгоревшие на солнце волосы. И под его скудным нарядом скрывалось крепкое, закаленное тело человека, не привыкшего засиживаться дома.
Выехали они затемно и не успели выбраться из Дуранго, как Эбигейл снова уснула. Спала она крепко, а когда проснулась, «Субурбан» уже карабкался вверх по крутой скалистой дороге. Скотт и Лоренс вполголоса разговаривали о чем-то на переднем сиденье. Журналистка сглотнула, заложенные уши тут же отпустило, и в них ворвались натужный стон мотора и хруст камешков под шинами. Эбигейл выпрямилась и протерла глаза. Часы на панели показывали 6:01. Небо посветлело в ожидании рассвета. Они ехали через каньон по узкой, бегущей вдоль реки однополоске.