Абиссинец
Шрифт:
Попросил Артамонова мне приготовить местный наряд, не парадный, но чистый, а тот, что на мне и почистить и постирать. Парадный же сложить в чемодан, поедем вместе в Александрию. В порту придется быть в моей форме и на воротничок себе три кубика из синего сукна приделай — нарисовал как.
— А мне на форму — такую же, как у тебя, Ефремыч, песочную, с карманами, три синих ромба — вот так надо будет сделать. Знаешь где синее сукно у Титова? Я ему скажу, чтобы выдал, хорошо бы их на золотой галун положить — может, где отрезать с изнанки с дипломатической формы, хоть с парадной, а то вовсе бы сделать их золотыми — вот это будет даже лучше. Солиднее, по-нашему, по-генеральски. Завтра мне нужно, за два часа до полудня. Только не мельчи с ромбами, по размеру они должны
— Все сделаю, не волнуйтесь, Александр Палыч, с утра и покажу, если удастся галун с изнанки добыть.
Пошел пробовать ключи. Сначала в кабинете — подошел с первый попытки. Открыл дверцу — в основном бумаги, приказы, карты, в общем, архив для музея. Наградной пистолет. Ордена и медали генерала — надо бы передать все в семью. Десятка два коробочек с вензелем Умберто I с орденами Короны Италии и ордена Святых Маврикия и Лазаря: рыцарские пятые степени — награждать отличившихся офицеров. Еще ларчик — те же серо-зеленые итальянские банкноты по 20 лир с портретом королевы. Две тысячи лир в пачке — пятьдесят пачек, то есть сто тысяч лир, 25 тысяч рублей — фонд главкома, не густо… Переложил шкатулку с банкнотами в чемодан и сунул его поверх бумаг.
Маленький сейф в спальне — письма, фотографии, коробочки с драгоценностями, надо тоже вернуть в семью. Закрыл и опечатал сейфы.
Утром пошел к Титову, выбрал себе комплект неношенной песочной формы, вместо ботинок возьму эфиопские козловые сапожки, понравились они мне и на лошади ездить в них хорошо. Кобуры под «Наган» у нас нет, возьму со Смит-Вессон под ремень подойдет и финский нож в чехле, благо несколько штук еще осталось. На голову — панама, жаль, кокарды эфиопской еще нет, а может тоже ромбы приделать — как звезды на каску в американской армии? Потом спросил, что у нас с отрядными деньгами. Титов принес книгу и стал объяснять траты, показывая расписки, кто и на что брал. В основном, на закупку продуктов. Посмотрел остаток — почти две с половиной тысячи талеров и все золото. Сказал, что Стрельцов заберет для Нечипоренко под расписку тысячу талеров и триста лобанчиков на продукты, а то наших приморцев забывают снабжать едой. Местные сомали и суданцы их с восторгом будут брать за рыбу и мясо.
Потом пошел к Артамонову, он подпорол шитьё снизу и выкроил шесть кусочков золотого галуна, так, что если пришить подкладку обратно, вообще ничего не видно, показал ему, как приделать их на воротник. Потом подумал, их же видно не будет — отрезал прямоугольник синего сукна, как петлицы довоенной РККА и расположил ромбы — вот то, что надо.
Завтрак был простой, но сытный — яичница и то ли творог то ли мягкий сыр с зеленью на свежевыпеченные лепешки — казаки и здесь соорудили тандыр и научили повара печь лепешки из пшеничной муки, вроде узбекских. Соскучился я по молочному и спросил горничную, поскольку повар понимал только на тигринья или по-итальянски, откуда сыр? Сказала, что это местные коровы зебу, породы боран, они меньше молока дают, чем европейские, зато молоко жирнее и вкуснее, а с местными ароматными травами получается очень вкусный мягкий домашний сыр — всем нравится, за редким исключением. Это явно итальянское влияние, которое в Асмэре вообще очень заметно, несмотря на то, что итальянцы полными хозяевами были только два года, правда до этого полвека было торговое и деловое присутствие, вот оно и наложило отпечаток на кухню и быт. Да и архитектура чем-то напоминает южноевропейские городки — все аккуратненько, зелень, цветы, садики за решетчатыми заборами, увитыми зеленью — это вам не шумный мусульманский Харар. Даже губернаторский дом построили быстро и со вкусом, у него вид, как будто он стоит здесь уже два десятилетия, но, конечно, за домом следят, но он здесь — свой и надолго. Потом пил кофе, пришел Стрельцов, сказал, что все получил, но сначала надо съездить в лагерь пленных.
Погрузили в бричку завернутое в холстину тело. Я распорядился поставить на бричку пулемет и взять пяток лент для острастки, поскольку намеревался предложить непопулярные меры — хватит миндальничать с офицерьем, раз трудится
Оказывается, капитан Орельяно сбежал, заколов часового. Велел абиссинскому начальнику построить заключенных, а его стрелкам взять оружие наизготовку, Мы тоже развернули бричку пулеметом на офицеров. Стрельцов спешился как и я, но остался у пулемета, готовый стрелять по моему сигналу.
Сказал, что ночью капитан Орельяно сбежал, убив часового, но был встречен в городе патрулем, пытался бежать, но был убит (пусть будут уверены, что город по ночам патрулируют не негры с дубинками, а вооруженные винтовками стрелки). Подтвердили, что да — это он, адъютант генерала Баратьери капитан Орельяно, а кортик он выкрал у одного из флотских сегодняшней же ночью, а потом совершил побег.
— Господа, в связи с этим инцидентом режим вашего содержания ужесточается. Первое — прошу всех без исключения сдать любое оружие, даже перочинные ножи. Отказ и хранение оружия караются расстрелом на месте.
Стали выходить и складывать на землю оружие — кортики, ножи, нашелся даже револьвер. Выросла приличная кучка, уточнил, все ли сдали — молчание. Сказал, что с этого момента обнаружение оружия будет караться смертью.
— Теперь — второе. Содержаться вы будете в двух пакгаузах. Прогулка — сорок минут, выпускать будут по десять человек за один раз гулять только за загородкой. Паек тот же. Предложение работы остается в силе.
— Наконец, третье. Если кто имеет средства или богатых родственников, то может купить себе свободу. Свобода для младших офицеров стоит десять тысяч лир, для старших офицеров — двадцать тысяч лир. Можете проинформировать охрану о своем желании и написать письмо, деньги нужно будет перевести валютой или золотом на счет в швейцарском банке, номер счета будет выслан вашим родственникам. После поступления денег на счет вы будете доставлены пароходом в Италию вторым классом.
Можете не питать иллюзий, что завтра высадится итальянский десант и вас освободят. Даже, если десант высадится и Асмэру придется оставить, вас пешком погонят в горы по безводной степи, и доберется туда едва ли треть (надо припугнуть). Так что свобода может быть достигнута двумя способами: либо работой, либо деньгами. Не обессудьте, но кормить и охранять вас за свой счет мне не хочется. Да и пакгаузы мне тоже нужны. Считайте, что вы уже должны мне за отель с пансионом.
Дело в том, что мне не нужны истощенные узники, не хотят работать — пусть платят и убираются на все четыре стороны, а не убивают людей понапрасну.
Недавно Ильг дал мне прейскурант фирмы Поля Декавиля с большим количеством размеров и конфигураций рельсовых решеток вроде тех, что мы используем, приблизительно оценил, что будет стоить закупка комплектующих, получилось около полумиллиона лир, которые Мэконнын готов проплатить мне наличным золотом, а я переведу со своего счета Декавилю. Хорошо бы показать ьрасчеты настоящему железнодорожному инженеру, может, как я просил, он прибудет с кораблями эскадры вместе с врачами?
Пока я размышлял над финансовыми вопросами, командир стрелков перевел для них на амхарский об изменении условий режима. Убедившись, что все поняли, отдал команду и «отказников» стали загонять в пакгаузы. Когда остались последние шесть человек, остановил их и приказал нести тело к католическому собору. Первая и вторая пара несла труп, положив его на черенки лопат, третья пара поддерживала ноги. Конвоировали процессию трое стрелков. Убедившись, что все сделали и тело будет похоронено по католическому обряду, поехал с казаками на станцию. Бричка покатила за денежными ящиками и еще двумя конвойными казаками.